Организация и подготовка

Начну с того, что этот год – юбилейный для наших путешествий. Первый раз в «заграничный» отпуск мы выехали в 1998 г., на Кипр, навсегда влюбившись в этот остров. За 10 лет мы побывали в разных странах, в том числе, очень далеких и экзотических (например, в Мексике и Доминикане, на Шри-Ланке и Бали). При этом, как только мы собирались в Италию или Испанию – непременно что-нибудь приключалось! Или у Феликса кончался паспорт и нового приходилось ждать чуть не полгода, или были проблемы с отпуском (в период написания и защиты моей докторской диссертации), или, наконец, как в этом году, я сломала ногу в феврале (притом, что мы планировали поездку в Испанию на майские праздники). В общем, заколдованные какие-то страны для нас – никак мы не могли туда попасть!

Этой осенью так сложилось, что наш обычный отпуск конца августа-начала сентября не мог состояться – я должна была поехать на конференцию в Эстонию, а Феликс по работе – в Екатеринбург. Поэтому в начале сентября мы буквально на три дня съездили в Париж по приглашению коллеги Феликса, а «основной» отпуск пришлось перенести на более поздние сроки, а именно, на вторую декаду октября. У нас уже была шенгенская виза, действительная до начала ноября, поэтому выбирать следовало из европейских стран «шенгена» – в первую очередь, разумеется, между Италией и Испанией. Выбор пал на Италию, только нужно было решить, куда мы хотим больше – в Венецию или  Рим. УРА! Мы все-таки, кажется, попадем в Италию!

Конечно, ни с каким агентством связываться смысла не было: виза есть, а все остальное теперь легко и непринужденно оформляется через интернет. Сначала мы занялись билетами. Были страшно удивлены, когда выяснилось, что в «Аэрофлоте» полет Москва-Венеция и обратно оказался почти в два раза (без преувеличения!) дороже, чем Москва-Венеция, а затем Рим-Москва. Вообще-то, мы для начала хотели прилететь в Венецию и оттуда поездить еще по сравнительно близким к ней городам – Вероне, Падуе, Флоренции, – и улететь обратно из Венеции. За девять дней (с 9-го по 18-е октября) этот план вполне был осуществим. Однако, в свете цены билетов, план был пересмотрен: четыре дня (вернее, три с половиной) решили выделить на Венецию, остальное оставить на Рим (варварски мало для обоих городов, конечно, но, надеюсь, не в последний раз). Короче, авиабилеты заказали и оплатили, после чего следовало обеспечить переезд в Рим на поезде. Тут пришлось немного поломать голову, так как нужный сайт оказался на итальянском языке (английский вариант почему-то не работал L).

После многократных попыток заказать два места рядом в вагоне второго класса на «Евростар» Венеция-Рим, на Феликса было страшно смотреть – он взмок и ругался последними словами. После этого не прошла кредитка Ситибанка, пришлось весь этот «увлекательный» процесс проходить почти с начала с кредиткой другого банка. Но, в конечном счете, это тоже утряслось (потом выяснилось, что заказанные нами места не рядом, а напротив, что тоже неплохо). Ну, и в завершение, в 12 ночи позвонила служба безопасности Ситибанка, чтобы узнать, это был Феликс или нет, с попыткой проплатить такой «маленькой» итальянской железной дороге, которую Ситибанк не знает и не замечает, а потому блокирует насовсем.

Теперь нужно было подумать об отелях. Пошарив на разных сайтах, нашли более или менее приемлемый по соотношению цена/качество отель в Венеции, недавно отремонтированный и в двух шагах от площади Сан-Марко. Правда, номеров для курящих в нем нет, Феликсу пришлось смириться с этим обстоятельством (на месте оказалось, что все курящие постояльцы нагло смолят в открытые окна J). Посоветовавшись с приятелем, который уже бывал в Риме, сходили на рекомендованный им сайт и выбрали очень недорогие апартаменты – т.е., квартиру – «по соседству» с Ватиканом. И в том, и в другом случае сразу получили подтверждение по электронной почте о бронировании. С кредитки при этом были сняты только суммы за одни сутки (т.е., собственно, бронь). Правда, в римское агентство следовало еще позвонить и предупредить о времени своего приезда, так как ключи от квартиры надо было получать в агентстве.

Начитавшись путеводителей (от жадности нахватали аж три: отдельно Венецию, Рим и Италию в целом), мы решили заказать еще и Venice-card. Это такая штука, которая работает как проездной на вапоретто (водные трамвайчики), входной билет в значительное число музеев и церквей (иногда совсем без доплаты, иногда с какой-то доплатой), а также в общественные туалеты. Последнее нам, правда, ни разу не пригодилось – всегда можно было воспользоваться удобствами в кафе, куда мы заглядывали раза три-четыре в день (кроме еды, надо же было и просто передохнуть, выпить кофе или прохладительных напитков и пр.). Но предусмотрительность, как говорится, лишней не бывает J  

Таким образом, у нас на руках оказалась целая пачка бумажек, напечатанных дома на принтере, плюс наши паспорта с визами и страховки (это непременно, но они тоже были оформлены заранее в банке на целый год). Удивляясь возможностям цивилизации, мы собрали шмотки, сообразуясь с прогнозом погоды в интернете (он был прекрасный и, как ни странно, не обманул!), и с утра 9-го октября прибыли в «Шереметьево-2».

Аэропорт этот на сегодняшний день – самый противный из всех московских. Постоянная нехватка мест в залах ожидания, грязные туалеты, но главное  – страшные очереди всюду, начиная от регистрации и паспортного контроля до тех же туалетов и прохода внутрь «стекляшки» перед посадкой. Мы были здорово раздражены «сервисом», нехорошими словами поминали владельцев и начальство Шереметьева, думая, что хуже не бывает. Тут уместно вспомнить анекдот о различии взглядов пессимиста и оптимиста: пессимист говорит: «Все, хуже уже быть не может!» Оптимист: «Да может, может!!!» Так вот, потом, в римском аэропорту мы поняли, что бывает и хуже, и это, в очередной раз убедило меня в правильности оптимистического взгляда на мир.  Однако не буду забегать вперед. На счастье, наш самолет, в числе немногих, не был задержан ни по каким причинам, мы вылетели фактически вовремя. Спустя всего четыре часа вышли в аэропорту Марко Поло, он находится на побережье, но еще на материке, в 9-ти км от Венеции.

День 1 (вернее, полдня). Венеция.

Конечно, сначала последовала куча обычных хлопот: паспортный контроль (на удивление быстрый), получение багажа, а также получение той самой Venice-card. Некоторое время мы разыскивали нужную стойку, но потом все же нашли. По номеру нашей распечатанной бумажки нам выдали книжечку с вложенной картой города, пояснениями (правда, потом мы поняли, что они не совсем достаточны) и двумя плотными узенькими билетиками, которые следовало активировать перед тем, как мы собирались воспользоваться какими-то «благами» по этой карточке.

Далее мы обсудили, когда стоит активировать наши билеты. В общем, уже из аэропорта можно было по ним бесплатно доехать либо на автобусе (до вокзала в Венеции, оттуда уже на вапоретто), либо сразу на вапоретто, но длинным путем, объезжая Мурано – т.е., «через дальние тигули». Однако Venice-card мы оплатили только на трое суток: альтернативой была оплата за одни сутки или за неделю, ни то, ни другое нас не устраивало, поскольку у нас получалось три с половиной дня и еще «хвостик» –  утро перед поездом в Рим.

После недолгих вычислений, решили, что активировать карту следует не раньше 11-ти часов утра следующего дня – выгодно же воспользоваться не только транспортом, но и льготами в музеях. Поскольку автобусом мы ехать не хотели – путеводитель настойчиво советовал прибывать в Венецию «водным» путем, так виды будут наиболее эффектны – мы двинулись в кассу за билетами на «скоростной» вапоретто, он  вдвое дороже, чем обычный, но за полчаса доходит до площади Сан-Марко. Конечно, есть еще и водное такси, но оно еще почти вдвое дороже, это мы посчитали уже лишними затратами.

С первого «захода» купить билеты не удалось. Конечно, это я была виновата: покупая накануне валюту для поездки (нужно же иметь какое-то количество наличных, кроме кредитных карт), я получила купюры по пятьсот евро – мельче в пункте обмена не было (или мне их не захотели дать). Где мы только не пробовали разменять такую «деньгу» в аэропорту Марко Поло! Потратили минут двадцать, нас уже было направили в банк на втором этаже, но тут Феликсово терпение лопнуло и он нашел просто банкомат, где снял мелкие деньги. Тут мы благополучно купили билеты и, наконец, покинули здание аэропорта. К тому времени муж уже был сильно зол, так как с самой Москвы он не курил. Выкурив во благе пару сигарет и вдыхая вместе с дымом теплый и влажный морской воздух (23 градуса тепла и аэропорт у самого берега моря), он несколько расслабился и решил, что отпуск еще не окончательно испорчен J

 Но сначала нам пришлось еще несколько поволноваться. Когда мы подошли к пристани (от аэропорта – минут десять, строго следуя указателям), до нашего рейса оставалось еще с четверть часа или чуть больше. Мы, вроде бы, разобрались, где нужный номер останавливается. Причем, к этому причалу очереди нет (равно как и на водные такси – их рядом несколько десятков припарковано, вернее, причалено), стоит только молодая пара, а к соседнему, на обычный вапоретто – огромный хвост. Тут подходит сравнительно небольшой катер, мы (и молодая пара тоже, а еще к этому времени за нами подошла и пожилая пара) думаем, что это наш транспорт, и пытаемся сунуть билеты толстому бородатому мужику, завязывающему причальный канат. Мужик смотрит в наши билеты и машет нам рукой в сторону соседнего причала, с «хвостом». Мы растерянно пытаемся объяснить, что мы покупали билеты именно на этот номер, но мужик по-английски не понимает ни слова. Пожилая пара удалилась-таки в сторону соседнего причала, а я пошла возмущаться в ближайшую кассу. Девушка-кассир очень спокойно объяснила мне, что мы стоим правильно, наш вапоретто подойдет именно к этому причалу. Спустя еще 10 минут мужик на своем катере переместился куда-то в сторону, а подплыл, действительно, вапоретто под нашим номером. К этому времени уже и за нами скопилось немало народа, но все благополучно поместились.

Нас только немного удивило расположение чемоданов – прямо на палубе, ничем не закрепленные, они грозили при малейшем повороте или покачивании «прыгнуть» за борт. Мы свой багаж так оставить побоялись и затащили его в салон, хотя ставить его там неудобно. Наверное, зря, поскольку с вещами на палубе ничего не случилось, все осталось в целости и сохранности. Ну, вот теперь мы уже почти в Венеции…

Фотографировать мы начали уже из окна вапоретто, хотя этому препятствовали тучи поднятых им брызг. Связанные «шалашиком» темные от времени деревянные столбы с фонариками, обозначающие фарватер, серо-голубые воды лагуны, очертания приближающихся островов и строений на них и, наконец, вид на «вход» в Гранд Канал с силуэтом церкви Санта-Мария-делла-Салюте (купол, правда, весь в лесах,  ввиду реконструкции).

Кроме фотосъемок, мы рассматривали карту Венеции, разыскивая улицу, где расположен наш отель. Дело было не такое простое, как мы думали, глядя на схему в интернете и в путеводителе – в Венеции все более запутано, чем на схемах. Когда вапоретто высадил нас на остановке «Сан-Марко», мы все же приблизительно представляли, куда нам идти, чтобы найти крошечную улочку Остреге.  Оказалось, совсем недалеко – пешком несколько минут, даже с вещами. Уже на этом коротком переходе нас поразили шумные пестрые толпы туристов, неисчислимое количество бутиков и сувенирных магазинчиков, ресторанов и кафе. Вход в отель «Торино» довольно незаметно располагался между витринами сувенирных лавочек.

Предъявив очередную распечатанную бумажку и паспорта, мы буквально через несколько минут оказались в небольшом, но очень приличном номере – весь интерьер (и мебель, и покрывало на постели, и обои) был свежим и с явным намеком на венецианскую роскошь и стиль века эдак шестнадцатого-семнадцатого. В общем, весьма романтично. Ванная комната, к счастью, не ограничивалась роскошью вышеперечисленных столетий, а блистала современными сантехническими устройствами, включая постоянно горячий полотенцесушитель. Когда мы воспользовались всеми благами цивилизации и переоделись, пора было выйти осмотреться и где-то перекусить – время приближалось к четырем часам дня, а  «самолетная еда» осталась довольно грустным воспоминанием.

Уже по краткому пути в отель мы поняли, что без карты в Венеции нельзя никак. Поэтому захватив и карту, и путеводитель, мы вышли на свою первую прогулку по городу, тысячи раз описанному в литературе (от Шекспира, Гоцци и Гольдони до Цвейга, Бродского и Рубиной включительно).

Сколько раз мы читали, что «Венеция умирает», что все обветшало и осыпалось, все неизбежно опускается в темную и грязную воду каналов, причем, именно это умирание и составляет романтическое очарование Венеции. Не знаю, виной ли тому прекрасная теплая и солнечная погода, сезон, когда полно туристов, или наше настроение (восприятие), но мы провели в Венеции просто восхитительные дни, не замечая каких-то экстремальных признаков «умирания». Да, конечно, часть строений обветшала, что-то осыпается – но вряд ли намного больше, чем, например, сейчас в Петербурге. Очень многие здания (палаццо, церкви, просто жилые дома) и набережные усиленно реставрируются, на каналах оживленное движение вапоретто и катеров всевозможных марок (наверное, есть и местные аналоги престижных «майбахов» и «лексусов», нам было этого не разобрать). Роскошно убранные и украшенные гондолы создают даже пробки в наиболее узких каналах. Толпы туристов, неизменно занимающие места в отелях, кафе и ресторанах, очереди в музеи, уличные художники и целые галереи мастеров-стеклодувов – все создает впечатление полной, абсолютно не иллюзорной жизни. Возможно, в период «Aqua alta» («высокой воды»), «умирание» проявилось бы яснее – меньше солнца и тепла, залитая водой по колено площадь Сан-Марко, меньше туристов… Однако, во время карнавала в феврале билетов в Венецию и номера в отеле тоже не достать, а на случай наводнения в венецианских бутиках продают резиновые сапоги умопомрачительных расцветок (да еще в горошек, клеточку, цветочек – на любой вкус). Кажется, за 1300 лет существования города реальная старость (вернее, одряхление) ему еще не грозит.

Но это я немного отвлеклась. Выйдя из отеля, как вы понимаете, в самую первую очередь мы направились к Сан-Марко. Кажется, столько перечитано и пересмотрено об этой площади,  что все мы знаем эти виды просто наизусть. А все же впечатление, когда попадаешь на нее впервые, можно выразить только одним междометием: «АХ!» Восточная роскошь базилики Сан-Марко в окружении не менее пышных зданий Дворца дожей, библиотеки Сансовино, башни Кампаниллы и часовой башни Оролоджо, классические очертания старых прокураций (в них сейчас музеи и кафе), Монетного двора и лаконичность гранитных колонн с известными всему миру скульптурами крылатого льва Св. Марка и бывшего покровителя города Св. Теодора – в целом, вид поразительно хорош и необыкновенно гармоничен. Путеводитель, правда, уверяет, что Св. Теодор попирает ногой дракона, похожего на крокодила – наверное, это заметно только в бинокль J Более интересны сведения, что колонн изначально было три, а инженер Николо Бараттиери, создавший их, вроде бы получил за свой труд монополию на игорный бизнес в Венеции. Только одно условие было поставлено: игорные столы устанавливались между колоннами. Третья колонна в какое-то из очередных наводнений упала в лагуну (кстати, нигде не сказано, что же за статуя на ней размещалась?), так до сих пор она там и находится. Оставшаяся пара радует взгляд немногих жителей Венеции (сейчас «коренных» венецианцев осталось меньше 50 тыс.) и многих тысяч туристов.

Во второй половине дня площадь Сан-Марко заполнена людьми и разноязычьем до предела. Знаменитым голубям, по-моему, просто не остается места, где сесть – показалось, что их гораздо меньше, чем на многих фотографиях и в фильмах. Может, и потому, что недавно запретили их прикармливать и продавать птичий корм прямо на площади – уж очень сильно голубиный помет портит памятники.

Мы полюбовались видами площади с разных точек (не забираясь ни на какие башни, это потребовало бы гораздо больше времени) и углубились в путаницу улиц, улочек, каналов и «проходов» района Сан-Марко. Вся Венеция поделена на шесть районов, часть из которых больше по площади, часть меньше, но все они, на самом деле, просто крошечные. Исключая отдельные острова – ближайшие Джудекка, Сан-Джорджо Маджоре, Сан-Микеле и «дальние» – Мурано, Бурано и Торчелло, площадь Венеции составляет всего 7 кв. км. При этом трудно вычислить плотность шедевров архитектуры и искусства на 1 кв. км этого города, отчего прогулки измеряются и ограничиваются вовсе не расстояниями, а вашими возможностями воспринять и, хотя бы частично, впитать эту красоту и гармонию. Нам три с половиной дня не хватило J.

А пока, кроме пищи духовной, настоятельно требовалась обыкновенная. Кафе и ресторанов в Венеции множество, но путеводитель сообщает, что цены в районе Сан-Марко гораздо выше, нежели в остальных. В общем, это правда, хотя по московским меркам и рестораны района Сан-Марко не так уж дороги (исключая кафе на самой площади, там, действительно, цены заоблачные, но это отдельный разговор, там не только за еду и напитки платишь).

Сначала мы вышли на набережную прямо от площади Сан-Марко и посмотрели на панораму острова Сан-Джорджо Маджоре, неизменную на протяжении нескольких столетий, но все такую же прекрасную. Немного прошли вдоль набережной, но там было очень много народа,  поэтому мы свернули в одну из боковых улиц. Довольно быстро покинув пределы «дорогого» района, мы перешли в район Кастелло, где на Кампо-де-Филиппо-ди-Джакомо (название огромное, площадь малюсенькая и уютная) нашли ресторанчик Асьюгета. Мы потом выяснили у официанта, что это название означает на венецианском диалекте «малек анчоуса». Поскольку время было, что называется, «ни два, ни полтора» - не обед и не ужин, а есть все же хотелось, мы заказали одну на двоих тарелку «чичетти» и суп по-сицилийски. Про «чичетти» мы узнали из того же вездесущего путеводителя, не конкретно про эти, а про то, что так называют в Венеции: набор маленьких закусочек, обычно рыбных (но бывает и мясных или вместе и то, и другое). А суп заказали из-за названия – интересно же попробовать, что значит «по-сицилийски»? Остальные супы в меню (в общем, небольшом) были знакомые и обычные.

Понятно, что для начала Феликс заказал кофе, как обычно, эспрессо. То, что принесли, характеризовалось, скорее, термином «ристретто» - т.е., кофе столько же, как в эспрессо, а воды в два раза меньше. Такой кофе с названием эспрессо подавали абсолютно во всех ресторанах и кафе, как в Венеции, так и в Риме. Рискну предположить, что это общее правило для Италии. Тем, кто не готов к такому крепкому напитку, лучше заранее выбирать что-то другое или просить принести еще сливки. Любителям капуччино, латэ и прочих напитков, включая горячий шоколад, опасаться нечего – все это подается хорошего качества и «обычных» пропорций. Поклонникам чая сложнее – нигде нам не удалось найти ничего, кроме чайных пакетиков (возможно, надо искать какие-то специальные заведения, но такой цели не стояло).

Принесенные вскоре чичетти нас не разочаровали: штук восемь разных закусочек оказались очень хороши. От самых простых, как тушеные в маринаде с луком анчоусы (моя свекровь, долгое время жившая в Одессе, готовит совершенно идентичные J), до затейливых печеных баклажанов, фаршированных паштетом из лосося. Поделив каждую пополам, мы получили порции примерно на «один укус», что и требовалось в данный момент. А суп – просто восхитительный, фасолевый или чечевичный (трудно сказать, темные бобовые были прокручены в блендере), с набором душистых трав и перца и кусочками морепродуктов (мини-осьминожков, мидий, кальмаров). От приготовления дома такого супа меня удерживает лишь отсутствие точного рецепта – будет жаль испортить воспоминание J

Тут, с моими кулинарными увлечениями, я не могу не уделить внимание итальянской еде в целом (кому неинтересно, может пропустить эту вставку курсивом и читать дальше).

Еда в Италии.

Проживая уже больше семи лет в Москве и посещая время от времени рестораны самых разных направлений, поклонниками итальянской кухни и вин мы себя не считали. Конечно, дома я готовила, скажем, ризотто по-милански, спагетти «болоньезе» или «карбонара», а также пекла пиццу (тот вариант, что мне нравился, но об этом позже). Но платить за такую «простую» еду деньги в ресторане – а именно итальянские рестораны в Москве одни из самых дорогих – мне казалось странным. Итальянские вина мы покупали и пробовали разные, большинство из них обладало хорошо выраженной горчинкой в «послевкусии», что ни мне, ни Феликсу по вкусу не пришлось. Понравились лишь сицилийские вина, как белые, так и красные (назывались «Вулкания») – у них эта горчинка не ощущалась, а вот вкус и аромат были очень достойные.

Именно в Италии мы осознали прелесть итальянской кухни и вин. Главное понять, что и кухня, и вина Италии – региональные, из этого богатства можно выбрать, что называется, на любой вкус. Например, мы поняли, что вина региона «Венето» (т.е., как раз вокруг Венеции) прекрасно нам подходят: у них нет никакой горечи в послевкусии, а кроме всего, вина 2007 года обладают необыкновенно «свежим» вкусом и ароматом. Даже самые простые и недорогие белые «выглядели» не хуже какого-нибудь «Пюи Фюме» и имели такие же отчетливые «цитрусовые» нотки. Из красных вин более старые (конца 90-х годов, «резерва») показались нам более насыщенными, чем «легкие» молодые, но они требовали и более «тяжелой» еды. В Риме потом мы тоже пробовали разные вина, причем несколько раз (выбирали-то наугад) попадали на все ту же «горчинку». Но она всегда отсутствовала у вин Сицилии (уже других, не знакомой нам «Вулкании») и региона Венето, а также, как ни странно, у самых дешевых «домашних» вин, происхождение которых было покрыто тайной неизвестности – их приносили просто в кувшинах.

Блюда итальянской кухни необыкновенно сочетаются как с ее винами, так и с климатом. Например, известный салат «Капрезе», несмотря на исключительную простоту (только толстенькие ломтики сыра «моцарелла» с кольцами помидоров, посыпанные перцем и смесью итальянских трав), в сочетании с каким-нибудь кьянти под лучами итальянского солнца и в окружении соответствующего пейзажа воспринимается как торжество кулинарной гармонии. Или так полюбившиеся Феликсу равиоли с рикотой и шпинатом под легким томатно-базиликовым соусом, с бокальчиком белого – идеальная еда по сочетанию вкуса, калорий и витаминов.

Самое удивительное, что в любом заведении общественного питания (неважно, солидный ресторан или маленькая кафешка) еда была очень вкусной. Ничего не было пересолено, переперчено или пережарено (конечно, я говорю о нашем собственном вкусе). Мясо и рыба были нежными, соусы – пряными, все продукты, безусловно, свежими. Такое впечатление, что повара из любой пиццерии или траттории можно забирать и открывать в Москве дорогущий итальянский ресторан J  

Единственным исключением из этого сплошного удовольствия оказалась традиционная пицца. Вообще, рецептов теста для пиццы много, у меня есть целая книжка. Но самым распространенным является пресное и тоненькое, как лист бумаги (и такое же сухое) тесто, на которое затем кладут тысячи разных ингредиентов, в зависимости от конкретного рецепта (перечислять бессмысленно, имя им легион). Я когда-то, в свое время, попробовала пиццу на тоненьком пресном тесте и невзлюбила ее сразу. Дома я, как и моя мама, всегда пеку другую – на мягком дрожжевом или кефирном тесте, похожем на обычные пироги (кстати, итальянские рецепты такие тоже есть в той самой книжке).

Теперь я была исполнена решимости попробовать пиццу на ее родине, может, она тогда была просто неправильно приготовлена? Увы, меня (да и Феликса тоже), ждало разочарование – тесто оказалось таким же «несъедобным». Нет, когда ее только подали – а это просто невероятных размеров тарелка и выглядит очень красиво – она даже неплохо резалась и жевалась, но спустя буквально пять минут она остыла. После чего уже не резалась почти, а ломалась, а прожевать ее можно было только с солидной порцией вина (ну, или других напитков, по вкусу). Нет, если кому-то это нравится (а таких людей миллионы, судя по заполненности пиццерий и популярности пиццы на заказ во всех странах мира), я не против, но насиловать себя мы больше не стали и пробовали потом много разного вкусного, но не пиццу L

Напоследок  несколько слов о десертах. Читая несколько месяцев назад Лесли Форбс «Пробуждение Рафаэля» (вещь достойная, хотя и не такая сильная, как ее «Лед Бомбея»), многочисленные описания волшебного вкуса итальянского мороженого пробудили во мне некое любопытство. Вообще, я очень любила мороженое в детстве, а сейчас отношусь к нему более чем спокойно. Но из вновь пробудившегося любопытства я, конечно, попробовала мороженое в Италии. Оно оказалось ровнехонько таким же, как итальянское мороженое в России – легче, чем наше традиционное сливочное, быстро тает, со множеством разных наполнителей. Кто любит его здесь – тот возьмет его и в Италии безошибочно. Для меня значительно бóльшим открытием стали тирамису и паннакота, они разительно отличались от десертов с таким названием в московских ресторанах. Причем, похоже, каждый итальянский повар имеет свое о них представление, как российские хозяйки о борще и яблочном пироге, один единственный рецепт, пожалуй, вывести сложно, надо пробовать разные, для полноты впечатлений. Сладкоежкам в Италии должно понравиться.

Пожалуй, пора вернуться к нашей первой венецианской прогулке. После прекрасного позднего обеда мы отправились гулять по району Кастелло, забредая в самые узкие улочки (расставив руки, можно легко коснуться обеими ладонями стен домов на противоположных сторонах «улицы»). Туристов на этих улицах почти нет, узкие каналы с горбатыми мостиками, на стенках – разноцветные граффити, на крошечных площадях – такие же малюсенькие кафе и сувенирные лавочки. Восхитительные старинные двери – двустворчатые, с чудесными дверными ручками в виде лиц или фигур (помнится, разнообразие этих деталей поразило нас в свое время на Мальте). Особенно забавны домофоны с печальными клоунскими лицами - вместо кнопки надо нажимать на нос нужного «клоуна», отчего наиболее часто нажимаемые носы блестят J

Во дворе прекрасного старинного палаццо, за массивными воротами с небольшой калиткой обнаружили выставку «современного искусства», вход был совершенно бесплатный. Впечатление просто ошеломляющего диссонанса с окружающим: представляете, вокруг сплошной ренессанс и барокко, а тут – «арт-объекты» из белых и голубых пластиковых бочек и тому подобных предметов! Если честно, ужасно режет глаз, с одной стороны, а с другой – вызывает непроизвольный смех.

Еще успели взглянуть на церковь Сан-Заккария (IX век, перестроена в эпоху раннего Возрождения, смесь готики и Реннесанса) и базилику Сан-Занниполо (так венецианцы произносят Санти-Джованни-э-Паоло – т.е., Святые Павел и Иоанн), на одноименной площади. Кроме самой базилики здесь находится еще скуола Гранде-ди-Сан-Марко («squole» – это «братство», учрежденное под покровительством святого), а перед ней – роскошный конный памятник кондотьеру Бартоломео Коллеони работы скульптора Верроккьо. Памятник имеет любопытную историю. Удачливый и очень богатый Б. Коллеони пожертвовал значительную часть своего состояния Венецианской республике с одним условием: после его смерти ему должны воздвигнуть памятник «перед Сан-Марко». На площади же Сан-Марко никогда и никому памятников не устанавливали, по традиции. Венецианский сенат придумал способ условие обойти – поскольку в завещании не было уточнено, у какого именно Сан-Марко должны установить памятник, его поставили перед скуолой Сан-Марко: и волки сыты и овцы целы!

А базилика Сан-Занниполо была сначала доминиканским мужским монастырем, он был выстроен в XIII веке, затем, в середине XV-го к нему пристроили красивый «ренессансный» вход и превратили в базилику. Внутрь церквей и скуолы мы не заходили (поскольку было уже закрыто для посещения – работают они до 18 часов),  хотя, согласно путеводителю, там есть шедевры Беллини, скульпторов семьи Ломбардо и других деятелей эпохи Возрождения в Венеции.

К слову, итальянские церкви представляют собой удивительный комплекс сакрального заведения и культурного центра (от художественной галереи до музея, скажем, старинных музыкальных инструментов, а также концертного зала для исполнения не только духовной, но и светской музыки). Причем одни посетители рассматривают картины Джотто, Беллини, Тинторетто, скульптуры Микеланджело в качестве произведений искусства, другие – молятся на них и ставят возле них свечи, как перед иконами. Интересно, пришло бы кому-нибудь у нас в голову молиться, к примеру, на картину Иванова «Явление Христа народу»? В Италии же подобные вещи происходят совершенно в каждой церкви или часовне. Может, это и неплохо – молиться чему-то красивому?

 Солнце уже начало садиться, в сумерках мы пошли посмотреть на Гранд Канал и мост Риальто. Виды совершенно волшебные, хотя Риальто, похоже, забит народом почти в любое время суток. По дороге к Риальто нашли театр Малибран и даже попробовали купить билеты в оперу – увы! – этот фокус не удался. А еще видели большую и неуклюжую скульптуру, которая по какой-то удивительной причине называется «Балерина» (видимо, у автора, по фамилии Греко, странное чувство юмора). Стройность и грация ее равняется, скажем, таковым у бегемота. Еще один курьезный диссонанс!

После непродолжительных сумерек наступила темнота, зажглись многочисленные фонари и витрины магазинов, ресторанов и кафе. Последние, примерно с половины восьмого стали стремительно заполняться. Так как мы поздновато пообедали, то решили  ужинать немного позже (около девяти) и чуть было не «пролетели» – к этому времени было плотненько заполнено почти все. Не помню точно, но, кажется, мы вернулись в «Асьюгету» и поужинали там, а потом, несколько утомленные, пошли в отель. Встали-то утром (еще в Москве) в шесть, с учетом двухчасовой разницы во времени мы были «на ногах», с учетом дороги, уже почти 18 часов. Глаза просто слипались на ходу…

День 2. Венеция.

Утром, спустившись в холл для завтраков (рестораном это назвать нельзя, как и в большинстве венецианских гостиниц – уж слишком маленькое пространство), мы приятно удивились. Дело в том, что все путеводители (а также достаточно опытные путешественники) твердят в один голос о традиционном «континентальном» завтраке в отелях Венеции – т.е., пара круассанов с маслом, джемом и кофе/чай на выбор. Когда заказывали номер через интернет, об этих «ненужных деталях» ни в одной строчке не было сказано. Заранее приготовившись, что завтракать придется попозже в кафе, мы очень обрадовались наличию совершенно обычного шведского стола, хоть и не слишком богатого – ну, так ведь и отель всего трехзвездочный.

Позавтракали мы не поздно и в 9 утра уже  вышли из отеля с хорошим настроением и обширными планами. Мы хотели осмотреть еще кусочек района Сан-Марко (только в противоположную от вчерашнего сторону), посетить Галерею Академии и затем погулять по району Дорсодуро.  Потом уже – на что времени хватит J

Сначала полюбовались на пышный барочный фасад церкви Санта-Мария-дель-Гильо (поздний ХVII в.), все барельефы и скульптуры, украшающие его – «светские», не имеют религиозного содержания. Церковь построена на средства семьи Барбаро и фасад посвящен мужчинам этой семьи – военным и дипломатам. Внутри, конечно, имеются все церковные регалии (т.е., опять же, картины религиозного содержания), в том числе, полотна Тинторетто и даже Рубенса или приписывается ему, как осторожно сказано в путеводителе. Честно сказать, внутрь мы не зашли, также как и в несколько следующих по дороге церквей – нас ждала Галерея Академии с ее известным всему миру собранием картин.

А вот архитектура этих церквей показалась нам симпатичной, например, очень скромная маленькая Сан-Маурицио на одноименной площади, а за ней – краснокирпичная колокольня огромной Санто-Стефано, наклонная, как пизанская башня. Перед самой церковью Санто-Стефано стоит памятник Николо Томмазео – далматинскому ученому, одному из руководителей неудавшегося антиавстрийского восстания в середине XIX века. Дело в том, что Венеция, согласно Венскому договору, в 1815 г. перешла во владение Австрии, и «вернулась» к Италии только в 1866 г., после поражения австрийцев союзными итало-прусскими войсками при Садове.

Но самый нарядный вид был у церкви Сан-Видаль, почти у самого моста Академии (еще со стороны района Сан-Марко). Сейчас это здание используется только для концертов, т.е., строго говоря, уже не церковь. Но ее белый фасад с тонкими колоннами и скульптурами наверху, красные торцы с красной же черепичной крышей выглядят очень радостно, особенно рядом с ярким бело-желтым зданием палаццо Лоредан. А также очень контрастно с весьма облезлым жилым зданием прямо за углом, на крыше которого в крохотной мансарде мужчина  разговаривал по мобильному телефону, смотря при этом в небо. Телефона, понятно, видно не было, зато выглядело все так, будто мужик с небом беседует. Феликс потихоньку его заснял, хотя это, конечно, «нарушение прайвеси» и все такое.

С моста Академии открывается бесподобный вид на Гранд Канал и, вероятно, на само здание Галереи Академии, однако последнее увидеть не удалось – все было закрыто лесами и огромными рекламными плакатами. Здание активно реставрируют, хотя музей работает. Перед походом в Галерею (ясно же было, что это не на полчаса) Феликс должен был, конечно, выпить кофе и покурить – благо, кафе напротив входа уже вовсю работало: посетители не спеша завтракали, читали газеты, курили (только за уличными столиками, как и везде).

Надо сказать, что вместе с Venice-card мы получили книжечку-проспект со списком мест, куда можно по ней попасть. Я, вроде бы, накануне этот проспект смотрела, но, видимо не очень внимательно – почему-то мне втемяшилось, что в Галерею тоже можно. А «билетики» наши пока еще не активированы – никуда с ними не пустят. Еще в аэропорту нас предупредили, что активировать свои карты можно в крупных магазинах или терминалах на остановках общественного транспорта. Первым порывом было найти большой магазин, но, после четверти часа безуспешных поисков, все же вышли вновь к мосту Академии и там увидели «искомое»: желтый аппарат, в котором и произвели активацию (или активирование? – ну, да неважно, главное, на картах оказалось время и дата). Гордые тем, что справились с задачей, вошли в Галерею и подали наши карты кассиру. Он пожал плечами, отдал их обратно и объяснил, что здесь на вход они не действуют – вот досада! Денег-то заплатить не жалко, а вот за потерянное время обидно, а еще Феликс очень рассердился на меня за мою невнимательность (в общем-то, справедливо L). Кстати, это было не последнее еще приключение с картой, второе оказалось более неприятным, но о нем я расскажу позже.

А пока мы купили билеты и попали, действительно, в море шедевров. Начиная от рисунка «золотого сечения» Леонардо да Винчи и заканчивая полотнами Джорджоне, Тинторетто, Пальмы де Веккьо, Беллини, Тициана, Веронезе… Перечислять можно бесконечно, да есть и многочисленные специальные издания, посвященные Галерее, но некоторые, особенно понравившиеся или удивившие нас вещи, в основном, были небольших размеров и не все самые известные. Например, среди других, довольно стандартного письма, нас поразила икона работы неизвестного художника первой трети XIV века (!), изображающая … беременную Богоматерь! Т.е., теоретически, конечно, раз она родила младенца Иисуса, она должна была до этого ходить беременной, но кто же ее писал в этом состоянии? Максимум, можно узреть «Благую весть» (но это все-таки, о зачатии J) или уж сразу с младенцем на руках во всевозможных положениях.

Очень выразительны портреты и жанровые сценки, написанные Пьетро Лонги и Алессандро Лонги, также, как «Портрет молодого человека» Лоренцо Лотто и портреты работы Розальбы Карьера – они поражают живостью изображения и современностью манеры, хотя написаны в первой половине XVIII в. 

Одна из самых известных картин Джорджоне («La Tempesta» – «Буря») – совершенно великолепна и тоже абсолютно современна по манере письма – ничто, как говорится, не ново под луной («Буря» написана между 1505-1506 гг.). Загадочным остается только сюжет – никакой, собственно, бури на картине нет. Есть довольно спокойный сумеречный пейзаж: небольшая речка с мостиком и обрывистым, но не крутым берегом, донжоны замка на втором плане, деревья, облака, деревья (причем даже самые тонкие не гнутся от ветра). На обрывистом берегу сидит почти обнаженная женщина и кормит грудью пухлого младенца, а с другого берега на нее смотрит молодой человек то ли с копьем, то ли с длинным посохом в руке. Все это вместе действует как-то завораживающе, возле картины стоят подолгу, а потом еще и возвращаются к ней, чтобы опять посмотреть. Рядом висящий портрет старухи (кисти того же Джорджоне) тоже очень хорош, а вот картины Беллини в этом же зале выглядят несколько «бледнее» (разумеется, фигурально, реально они как раз гораздо ярче). Только его «Пьета» трогает – она, действительно, страдает.

Долго рассматривали немногие сохранившиеся в Венеции работы Каналетто (прозвище архитектора и живописца Антонио Каналя) – в основном, он писал по заказу иностранцев-гостей Венеции, большинство работ принадлежит англичанам. Виды Венеции со всеми деталями зданий и рябью каналов почти фотографически точны, краски и свет поражают естественностью. Сразу хочется такую картину повесить в гостиной (как раз есть отличное место на стене против окна!) – жаль,  нам это точно не по карману J

Часа два мы находились в Галерее и посмотрели, в общем, почти все, только что-то очень внимательно, а что-то мельком. «Не зацепили» как-то большие многофигурные полотна Тинторетто или очень пестрые аллегорические картины Джанантонио Гуарди (в отличие от картин с венецианскими пейзажами его однофамильца Франческо). Большинство икон, как я уже упомянула, тоже были достаточно стандартны по манере и каноничны по сюжету. Но в целом впечатление было очень сильным, Феликс даже ни разу не вспомнил про сигареты, пока мы ходили по музею J

Несколько обалдевшие (в хорошем смысле этого слова J), мы купили неполный, но все же неплохого качества «гид по Галерее» на английском языке (на русском, к сожалению, ни одной книги из солидного ассортимента не было). После чего пошли «проветривать» голову по замечательному району Дорсодуро, сначала в сторону мыса «Пунта дела Догана» (собственно, это «вход» в Гранд Канал), а потом назад, по набережной Заттере, до границ районов Сан-Поло и Санта-Кроче.

Через пару кварталов от здания Галереи Академии мы вышли к палаццо Венир деи Леони (из-за того, что в нем всего один этаж вместо запланированных в начале четырех, оно называется еще «Неоконченный дворец»). В нем размещается коллекция Пегги Гуггенхейм, которая всю жизнь собирала современное искусство. Пегги приобрела это палаццо в 1949 г. и жила в нем вместе со своей коллекцией тридцать лет, до самой смерти. Ее (а до этого, поочередно, ее девять собак!) похоронили в глубине дворцового сада, заполненного скульптурами из коллекции, которая сейчас находится в управлении нью-йоркского фонда Соломона Гуггенхейма.   Путеводитель поет дифирамбы упомянутой коллекции (Пикассо, Магритт, Шагал, Кандинский и т.п.), но единственная иллюстрация, характеризующая ее, не вызвала у нас с Феликсом никакого желания посетить это место. На картинке представлена скульптура «Ангел-хранитель города» (автор – М. Марини): голый толстяк с раскинутыми руками и ногами и, простите, торчащим пенисом, сидит на неопознанном животном – коне, осле или муле, неясно, поскольку крошечная голова на жирном крупе не имеет ушей или других частей, позволяющих как-то определиться с его видом. Эпитет «откровенно эротичная», приложенный к этой фигуре в путеводителе, вызвал у меня приступ хохота и брезгливости одновременно.

Не подумайте, что я (и Феликс тоже) очень уж плохо относимся к «современному искусству», тем более, что часто оно не такое уж современное – многим работам, которые так называют, уже без малого век. В парижском музее Пикассо мы получили живейшее удовольствие, потом я была в Галерее Тэйт в Лондоне, да и в других музеях современного искусства. Но уж слишком многие из этих картин, скульптур и арт-объектов (включая новомодные инсталляции) являются, скорее, предметами и элементами декора, причем какого-то неуютного и легко взаимозаменяемого. А иногда возмутительно некрасивого. Особенно после посещения такого собрания классической живописи, как Галерея Академии - это уж очень сильный диссонанс J Возможно, попав Венецию в следующий раз, мы посетим и коллекцию Пегги Гуггенхейм, но в этот визит мы решили ее пропустить .

Шли мы не слишком быстро, фотографируя по дороге самые уютные и живописные уголки, например, как малюсенькая площадь Кампьелло Барбаро (с «проклятым» палаццо Дарио, хозяева которого почему-то без конца становились то самоубийцами, то жертвами насилия), или узкие набережные с сувенирными лавками, в которых ужасно приятно копаться… Конечно, так казалось, что только «самые живописные», потом, дома мне стоило героических усилий сократить число снимков с бесконечными каналами и канальчиками до какого-то приемлемого J

К некоторой досаде, некоторые «ожидаемые» и «узнаваемые» снимки сделать не получилось: купола чудесной церкви Санта-Мария дела Салюте встретили нас строительными лесами, также как лесами с вездесущими рекламными плакатами (в основном, правда, спонсоров реставрации) была «заставлена» знаменитая фигура Фортуны на золотистом глобусе, стоящая на Пунта делла Догана. С другой стороны, есть еще за чем возвращаться в Венецию J Зато ничто не может испортить чарующую панораму с набережной Заттере на лагуну и канал Джудекка с островами Сан-Джорджо Маджоре и Джудекка.

Интересно, что история названия последнего острова до нынешнего времени остается спорной. Одни ведут его происхождение от слова «guidicati», означающего на венецианском диалекте «виновный»  – поскольку сначала остров был прибежищем мятежных аристократов, в том числе, сюда сбежал в 1529 г. Микеланджело из Флоренции, где был объявлен мятежником и дезертиром. В то время остров носил еще имя Спиналунга, т.е., длинный хребет, явно из-за его вытянутой формы. Другие предполагают, что название идет от «guidei» – евреи, которые поселились на острове примерно в начале XVI в. на месте старых цехов, где отливали металл. Кстати, глагол, обозначающий это действие, по-венециански выглядит как «getare», поэтому место компактного проживания евреев стали называть «гетто», отсюда это слово распространилось по всей Европе. В Венеции таких мест два: на Джудекке и в районе Каннареджо.

Неспешно прогуливаясь по Заттере, залитой солнцем, посмотрели Дом неисцелимых (вернее, хорошо видна была только его высокая каменная ограда со статуей голенького капризного малыша – совершенно живого). Дом был построен в начале XVI в. для проживания больных сифилисом, потом в нем находился приют для девочек-сирот, а сейчас – школа искусств Академии. Что характерно: сифилис в свое время был неисцелим, а сиротство и страсть к искусству остаются неизлечимыми болезнями до сих пор L.

Недалеко от этого дома находится сравнительно небольшое деревянное здание под двускатной черепичной крышей. Это Скуэро ди Сан-Тровазо – один из немногих сохранившихся доков, где строят новые гондолы. Конечно, гондола – символ Венеции, не меньший, чем лев Святого Марка. 400 лет назад это был единственно возможный транспорт, впрочем, используемый и в качестве места для свиданий (зачастую совсем не целомудренных J). Строительство новой гондолы обходится сегодня в сумму 25 000 евро – ведь лодка состоит примерно из 280 элементов, вырезанных из 9-ти видов древесины! Кроме того, лодка нуждается в постоянном уходе – очистке и осмолке дна, мелком ремонте и пр. Все это выполняют в доке Сан-Тровазо.

Долгое время гондолы раскрашивали и украшали кто во что горазд, выстилали атласом, бархатом, парчовыми подушками, несмотря на закон 1562 года, запрещающий всяческие излишества в этом отношении. Но уже долгие годы все гондолы красят в глубокий черный цвет, за исключением нескольких золоченных или посеребренных деталей (и подушки яркие раскладывают на сиденьях тоже) - для привлечения туристов, надо полагать, так как теперь это исключительно туристический аттракцион, причем недешевый. Стоимость 45-минутной прогулки сейчас составляет 80 евро (правда, это можно поделить на 6 или даже 8 человек, которые вмещает стандартная гондола).

 Особенно любят такие «коллективные» прогулки (на три-четыре гондолы сразу) японские и китайские тур-группы. Мы неоднократно наблюдали вереницы гондол с ними, причем на одной гондольер обязательно поет под аккомпанемент аккордеона (или, может, гармоники, точно не разобрать). У гондольеров очень строгие правила вступления в Гильдию - кроме искусства управлять одним длиннющим веслом в ужасно узких протоках с крутыми поворотами, настоящий гондольер должен владеть музыкальными инструментами и голосом. Репертуар варьирует от классических «Санта-Лючия» и «Вернись в Сорренто» (о, конечно, еще «Соле мио», как же без него?) до арий из бродвейских мюзиклов. Похоже, что нашим азиатским братьям все равно, они радостно подпевают и хлопают любому из перечисленного. Для себя мы решили обязательно на гондоле прокатиться, я хотела это сделать в какой-то из последующих дней ближе к вечеру (мне казалось, что так романтичнее, а Феликсу было все равно).

Где-то по дороге мы перекусили и посидели, чтобы немного передохнуть (моя не до конца выздоровевшая нога временами давала о себе знать). Потом вдоль набережной Сан-Тровазо мы дошли до церкви Сан-Себастиано, построенной в первой половине XVI в., с интерьером, полностью оформленным Паоло Веронезе – от потолочной росписи и хоров, до дверей органа. Сам художник похоронен здесь же, его надгробие находится рядом с органом. Мы решили посмотреть на эту церковь внутри, тем более что как раз сюда Venice-card сулила бесплатный вход – что ж мы, зря что ли активировали ее, да еще с такими переживаниями? Кстати, вот еще любопытный вопрос, возникший у меня: а как же быть местным прихожанам всех многочисленных итальянских церквей, в которых платный вход? Для них вход бесплатный, или по специальным абонементам, как в филармонию или театр? Спросить, к сожалению, про это было некого, но любопытство меня одолевает до сих пор J

В общем, подали мы свои «билетики» в окошко любезному молодому человеку, ни слова не понимавшему по-английски. Он аккуратно пробил в каждом билетике дырочку (надо думать, в определенном месте, он примерялся некоторое время), выдал нам их обратно, а вместе с ними дал еще целый воз бумажек. Среди последних были: карта, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся указанием всех доступных для осмотра по Venice-card церквей, 2 простеньких билета на посещение именно этой церкви и еще 2 цветных билета с какой-то картиной Веронезе. При этом молодой человек что-то настойчиво пытался втолковать нам на итальянском. Мы не поняли ничего, но решили, что вряд ли это очень важно (ну, переспросить его все равно было невозможно – по-английски он не говорил L).

Церковь тоже реставрируется, поэтому осмотреть ее удалось только частично. Роспись, действительно, хороша – очень сочные краски, несмотря на скудное освещение (или, наоборот, они сохранились именно благодаря ему). На выходе мы, как воспитанные люди, выбросили использованные билеты в урну (кроме Venice-card, понятно), включая те, с цветными картинками. Вот это, как выяснилось уже на следующий день, было большой ошибкой! Если бы мы поняли, что нам пытался объяснить молодой человек из Сан-Себастьяно, то узнали бы, что именно эти цветные билеты ни в коем случае нельзя было выкидывать – именно они (а не сама Venice-card) являются пропуском во ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ церкви из списка  – а их шестнадцать! В музеи – да, действует приложенный к карте билетик, а в церкви – нет, хоть лопни, и НИГДЕ потом его нельзя восстановить: потерял – значит, с концами. Причем, как ни искали мы хоть одно упоминание об этом правиле в книжечке, приложенной к Venice-card, ничего такого там не нашли. Поэтому, если нам хотелось посетить какие-то церкви потом, независимо от того, входили они в тот список или нет, за вход нужно было платить. Так что, если хотите пользоваться когда-то Venice-card, имейте в виду и не повторяйте нашей ошибки!

Но пока мы про это досадное обстоятельство еще ничего не знали. Просто выбросили использованные билеты и двинулись дальше, чтобы посмотреть на маленькую церковь (скорее, по размерам часовню) Сан-Николо деи Мендиколе, выстроенную аж в XII веке на месте еще более старой, VII века. «Мендиколе» значит «попрошайки», так называлась эта предыдущая, старая церковь из-за нищеты окрестного населения. Нынешняя, правда, выглядит очень опрятно – беленькая, с изящными скульптурами на фасаде и тяжелой деревянной дверью. Внутри скульптуры, в основном, тоже деревянные и немного наивные – наверное, почти ровесники церкви, но возраст их остался загадкой для нас. Всезнающий путеводитель на этот  счет молчит, пометок на скульптурах нет никаких, кроме имени изображенных святых, а мы все же не специалисты в этом вопросе.

 Дальше наш путь привел к площади Кармини, где находится величественное здание церкви Санта-Мария дель Кармело и скуола Гранде деи Кармини – штаб-квартира Ордена кармелитов в Венеции с 1668 года. В церковь мы заходить не стали (там, если кому интересно, есть запрестольный образ работы очередного Лотто – на этот раз Лоренцо), а вот интерьеры скуолы мне непременно хотелось увидеть – так сочно о них отзывался путеводитель! После посещения следовало признать абсолютную его в данном случае правоту: интерьеры, действительно, грандиозные. Резные панели и мебель темного дерева, мраморные орнаментальные полы, расписные потолки работы Тьеполо и лестница с живописными «медальонами» на фоне снежно-белых орнаментальных барельефов – красота неописуемая.

От Кармини вдоль набережной Джерарди прошли на площадь Сан-Барнаба – понятно, не прямиком, а после пары-тройки поворотов и мостиков, без этого в Венеции не обходится никак. Как раз последний мостик перед площадью называется «Мост кулаков» – именно на нем проходили драки двух издавна соперничающих группировок с противоположных сторон моста. Две пары отпечатков ног друг против друга нарисованы где-то посередине моста, обозначая «историческое» место J Снять его из-за большого количества гуляющих туристов не удалось, впрочем, ничего особенного в нарисованных белой краской «следах» нет. А церковь Сан-Барнаба  ничем особо среди других не выделяется, хотя площадь с ней выглядит торжественней.

Совсем близко от Сан-Барнаба находится Ка’Реццонико (диалектное сокращение от «Каса», т.е., дом Реццонико) – барочный дворец, фасадом обращенный на Гранд Канал. Когда-то его долго строили (без малого век) для семьи венецианских патрициев, но вскоре он перешел в руки богатого, но совершенно незнатного рода Реццонико. С 1936 г. здесь размещается музей Венеции XVIII века с богатым собранием картин и мебели. Но рассматривать еще какие-то картины в этот день (даже Тьеполо и Лонги) мы были уже совершенно не в состоянии L  Мимо живописных гондольеров в соломенных шляпах с красной лентой и тельняшках, отдыхающих со стаканчиками кофе прямо на перилах моста Академии, мы еле доплелись до нашего отеля и полчаса были, что называется «без рук, без ног».

После чего, конечно, уже наступил вечер, пора было собираться на ужин. О том, чтобы брести куда-то в район Кастелло, даже подумать было страшно. Решили попробовать рекомендованный путеводителем рыбный ресторан «Алла Борза», расположенный очень близко к нашему отелю и, при этом, с умеренными ценами. Ресторан, действительно, неплохой, с отличным выбором вина и свежими морепродуктами, цены – «средние московские», если считать с вином (т.е., по 50 евро на персону). Для Италии, включая Венецию, – дороговато, для района Сан-Марко, по-видимому, недорого.

Зато за ужином мы отдохнули, слегка объелись и даже рискнули еще немного прогуляться (нельзя же на полный желудок ложиться спать!). Посмотрели в вечернем освещении на знаменитый театр Ла Фениче (отстроенный после жуткого пожара 1996 года) и, покружив еще по ближайшим улицам, вновь вышли на Сан-Марко.

А там сразу в трех кафе замечательно играли несколько ансамблей, везде разную, но очень приятную музыку. Сначала мы остановились и слушали позади выставленных столиков со стульями, а потом все же решились присесть (ну, закажем еще Феликсу кофе, а мне все-таки мороженое – если уж сели, то заказывать хоть что-то нужно обязательно). Немедленно поданное меню по ценам было, действительно, не для слабонервных. Кроме того, сразу предупреждают, что по 5.50 евро с человека нужно сразу прибавить к счету за живую музыку. Но можете мне поверить, ни я, ни Феликс не пожалели ни одного из потраченных центов за этот (и еще два последующих) вечера. Только мы больше не брали мороженого (порция огромная, съесть ее я была просто не в состоянии), зато заказывали кофе, горячий шоколад и кальвадос – бесподобное сочетание октябрьским вечером на Сан-Марко! Да еще все подается на серебряных подносах, в бокалах тонкого венецианского стекла, комплиментом от повара служат фирменные печеньица с корицей и имбирем, а официанты почтительны, как будто ты одновременно наследник Вандербильдов и Ротшильдов J

Самое забавное, что все три ансамбля, «работающие» на Сан-Марко, оказались … из Кишинева! Случайно это выяснилось на второй вечер, когда я, извините, поднялась в дамскую комнату (для этого надо зайти в помещение кафе, а концерт – на улице).  Мне навстречу вышла дама и обратилась по-русски к одному из музыкантов (тот, понятно, вышел из соседнего заведения). Дама попросила его сыграть мелодию из сериала «Улицы разбитых фонарей»! Причем из краткого диалога стало понятно, что два остальных ансамбля того же, «СНГ-шного» происхождения.

Ситуация была настолько, на мой взгляд нелепой, что я не сдержалась и высказалась в том духе, что, может, лучше все-таки остановиться на классическом репертуаре - Доницетти, например, или хоть Штраус? Но что там мелодия из сериала… Раззадоренные присутствием соотечественников (хоть и бывших)  – или просто прикалывались? –  музыканты выдали не только мелодии из старых советских фильмов (вроде вальсов из «Мой ласковый и нежный зверь» и «Метель»), но и песенку «Голубой вагон»! Меня при этом разобрал совершенно неприличный смех, такое разительное несоответствие (т.е. опять диссонанс!) было между этой детской мелодией и окружающей обстановкой: лунный теплый вечер на Сан-Марко, очертания пышных зданий, помпезная посуда и вышколенные официанты, музыканты в костюмах и «бабочках», классические инструменты – две скрипки и контрабас, рояль, аккордеон, кларнет… Еще смешнее была реакция слушателей, которые вряд ли знали «первоисточник», например, большая компания пенсионеров-американцев, сидящая за несколькими столиками впереди нас. Они заворожено покачивали в такт головами, а потом бурно хлопали и кричали: «Браво!», как в опере. Я давно так не смеялась, честное слово!

Но в этот вечер мы просто послушали хорошую (в основном, классическую) музыку и часа через полтора пошли в отель – спать хотелось просто невероятно.

День 3. Венеция.

По намеченной прошлым вечером программе в этот день мы должны были посетить, наконец, Базилику Сан-Марко и Дворец Дожей, после чего погулять по районам Сан-Поло и Санта-Кроче. Поскольку мы уже два дня наблюдали длиннющие хвосты очередей на Сан-Марко, решили выйти пораньше и запастись терпением.

Открывается Базилика Сан-Марко в 9-30, вход по Venice-card бесплатный (это не касается находящихся внутри сокровищницы, престола, баптистерия и музея Марчиано,  туда вход дополнительно оплачивается), это дало возможность избежать первой значительной очереди в кассу и сразу перейти ко второй – т.е.,  на вход. Серьезный мужчина в форме карабинера «сортировал» посетителей, монотонно повторяя: «Синьоры, с открытыми ногами и плечами вход не разрешается, фотографировать не разрешается, с большими сумками – не разрешается, их надо сдать в камеру хранения». Моя сумка по формату «проехала», а рюкзачок Феликса – нет. Пришлось мне подождать его у входа, пока он сбегал «за угол» в камеру хранения. Потом, правда, его пропустили без очереди, но, все равно, процесс «входа» занял порядка получаса (а ведь мы подошли минут за пять-десять до открытия).

Полученное удовольствие от созерцания роскошных мозаик (ими украшены и пол, и стены) и остальных деталей интерьера, впрочем, окупило все неудобства. Даже отдельные очереди в сокровищницу, к престолу Пала д’Оро и в баптистерий настроения не испортили.

Престол  Пала д’Оро был изготовлен в 976 г. по заказу в Константинополе, еще для предыдущей, не столь огромной, церкви X века постройки. Меньше, чем  через 100 лет ее снесли, и построили тот храм, что стоит и сегодня (правда, с многочисленными дополнениями и изменениями). Престол несколько раз реконструировался, сохранив при этом византийскую пышность, которая  отличает  и всю  Базилику в целом. Например, на иконостасе с широченными золотыми окладами размещено около 2000 драгоценных камней, некоторые очень крупные. Вообще, в таком количестве и сочетании (сапфиры, рубины, изумруды, аметисты и прочие – все разноцветное до пестроты) смотрится это довольно «варварски». Более изящные вещи можно видеть в сокровищнице – церковная и светская утварь, вывезенная из разграбленной Византии.

В Баптистерии можно увидеть замечательную мозаику на потолке, недавно отреставрированную, а также надгробия нескольких венецианских дожей, умерших до середины XIV в. (потом дожей хоронили в Сан-Занниполо), ведь Базилика столетиями служила дожам «домашней церковью».

Но самые приятные впечатления мы получили, поднявшись из вестибюля Базилики по узкой винтовой лестнице в Музей Марчиано. Во-первых, интересны экспонаты музея, связанные с тысячелетней историей Базилики (картины, фрагменты барельефов и мозаик, гобелены и т.д.), самые главные – четверка лошадей из позолоченной бронзы, копии которых украшают главный портал Базилики. Эта квадрига – трофей Четвертого крестового похода, она путешествовала неоднократно: из Палестины в Рим, оттуда – в Константинополь, потом в Венецию, по приказу Наполеона после захвата Венеции лошади попали в Париж, затем опять в Рим и вновь вернулись в Венецию. Оригиналы помещены в музей, поскольку они очень портятся под действием голубиного помета и загрязнения воздуха.

Во-вторых, с музейной галереи видно внутреннее убранство почти всей Базилики сверху – можно рассмотреть лучше потолочные и настенные мозаики, барельефы. Все было хорошо освещено как солнечным светом (погода стояла прекрасная), так и светильниками. В одном из приделов шла служба, негромко доносилась торжественная музыка и пение. Если бы не огромные толпы туристов внизу, выстроившиеся в очереди на осмотр достопримечательностей, можно было бы представить, как проходили здесь воскресенья лет пятьсот тому назад.

И, наконец, если выйти на открытую галерею-балкон, открывается вид сверху на всю площадь Сан-Марко, боковой фасад Дворца дожей, библиотеку Сансовино и гранитные столбы у набережной. Если у вас есть фотоаппарат, кадры получатся прекрасные. Наш был сдан вместе с рюкзаком, т.к. фотографировать внутри Базилики запрещено, а про открытую часть галереи мы не подумали заранее. Феликс попробовал снять открывающиеся виды камерой на телефоне, но вышло, конечно, плохо, еще сильно мешало утреннее яркое солнце. И это жалко, поскольку с какой-то более высокой обзорной точки мы Венецию не видели. На колокольню (Кампаниллу) в этот раз не полезли, так как лифты, по объявлению, ремонтировались, а моя недолеченная нога вряд ли бы «обрадовалась» крутому подъему пешком (ей хватило и лестницы музея Марчиано, если честно).

Не без труда спустившись по упомянутой лестнице, мы обреченно направились к следующей длинной очереди, теперь во Дворец дожей (Палаццо Дукале). Тут – ура! – по Venice-card можно было пройти почти сразу, стоять пришлось не больше 10 минут, только на обычную проверку через рамку металлоискателя. Рюкзак опять пришлось сдать вместе с фотоаппаратом, поскольку съемки здесь тоже запрещены, снимать можно лишь во дворе, у древнего колодца и подножия Лестницы гигантов. Двор поражает красотой обращенных к нему внутренних фасадов, все же менее известных, чем канонизированный уже облик наружных с ажурными белыми галереями и орнаментальными стенами.

А вот интерьеры Палаццо Дукале просто подавляют. Невероятной высоты потолки, огромные залы (даже комнаты, предназначенные для «частной» жизни), гигантских размеров живописные полотна и потолочные росписи. С каждым новым залом Феликс все больше мрачнел (он вообще не в состоянии воспринимать такие объемы живописи сразу, да еще при полном почти отсутствии других предметов интерьера). Немного оживился он в Оружейном зале, где мы с особым любопытством рассматривали ружья и пистолеты конца XVII – начала XVIII вв. и даже что-то вроде пулемета – многозарядное устройство с круговым «магазином» для патронов. Однако потом мы попали в Зал Большого Совета, где можно разместить, скажем, три тысячи человек (так именно и было в 1574 г., когда король Франции устроил  государственный банкет). А еще, как явствует из названия, здесь собирались на Большой Совет, в полном составе которого было 1700 человек, они и выбирали следующего дожа (должность это не наследовалась, по закону Венецианской Республики).

Многочисленные картины на позолоченном резном потолке, портретный фриз по всему периметру зала с изображениями 76 первых дожей (всех, кроме одного, казненного за предательство в 1355 г., место его портрета завешено черным покрывалом), гигантские картины по всем стенам, включая самую большую в мире старинную картину, написанную маслом (Тинторетто, «Рай», по мотивам Данте, размеры 22 х 7 м)!!!. У меня самой просто голова пошла кругом – и от общего впечатления, и от постоянного задирания головы кверху. Из всей этой живописи ничего, кроме размеров, в голове не осталось – разве что портреты нескольких дожей (но не на фризе, а, скорее, в «частных» апартаментах).  

Правда, нам понравился проход по мосту Вздохов в темницы – этим путем уводили осужденных из Зала Совета, они могли еще посмотреть в маленькие зарешеченные оконца на улицу, вернее, на канал, над которым перекинут мост к темницам. Камеры в них тесные с низкими потолками и каменными скамьями вместо кроватей, мощными дверями и металлическими решетками в маленьких окошках, обращенных в коридор. Темницы достаточно обширны: два этажа подземных, особенно темных и мрачных, и три надземных, с узким и глубоким колодцем двора, преступников можно было разместить немало. Интересно, что самых мелких преступников держали наверху, под свинцовой крышей, где летним днем невероятно жарко. Отсюда как-то удалось удрать Казанове, который, кстати, описывал эту тюрьму, почти как пансион с приличной едой, сменой белья и одежды по требованию и пр. J История забавная, но, глядя на антураж, что-то не очень верится в такие «льготные условия» в венецианской тюрьме.

По выходу из темниц мы немножко заблудились в переходах дворца, нечаянно попали сначала в кафе, а потом – в анфиладу комнат с остатками древних колонн (Музей оперы это почему-то называлось). Наконец, нам удалось выбраться опять во внутренний двор, где была камера хранения – нужно было забрать наш рюкзак. Феликс заметил, что, в общем, назначение всего Палаццо Дукале, по определению, ошеломлять и подавлять величием и богатством Венецианской Республики всех, кто являлся по любому делу во дворец. Но в роли ошеломленных и подавленных нам не очень понравилось, что неудивительно J

Теперь нам предстояла прогулка по очередным, еще не пройденным районам Венеции, в которой нужно было, по возможности, живописи на сегодня избегать (нервы Феликса точно бы этого не выдержали). Сначала мы посидели в кафе на Мерсерии, главной торговой улице за Сан-Марко, выпили кофе и немного отдышались (вернее, кто просто дышал, а кто курил). Рассматривали карту с предполагаемым маршрутом и выбрали вариант перехода Гранд Канала через мост Риальто.

На Мерсерии и до самого Риальто толпы туристов (да видимо и горожан, день-то был воскресный) не редеют. Многолюдно у Риальто и с другой стороны Гранд Канала – там шумит рынок Риальто и еще пара крупных торговых улиц, включая саму набережную. Но когда мы углубились в узкие улицы района Сан-Поло, там временами не было ни одного человека. Довольно быстро мы вышли на Кампьелло Альбрицци. Это площадь, на которой стоит дом с оставшимся в его стене осколком австрийского снаряда. Рядом  с этим осколком помещена табличка с какими-то стихами Габриэля д’Аннунцио (стихи, мы, по понятным причинам, прочитать не могли, но путеводитель характеризует их как «обличительные», без пояснений J).

Потом мы каким-то кружным путем попали к самой старой здесь (еще IX в.) церкви Сан-Поло, которая и дала название всему району, однако не ко входу, а, что называется, с «тылов». Так вот, эта часть выглядит даже эффектнее, чем главный портал, который мы тоже нашли, только чуть позже. Внутрь не заходили, находясь еще под впечатлением Базилики и Палаццо Дукале, но для интересующихся могу сообщить о наличии в интерьере серии картин Тинторетто, Тьеполо и Веронезе.

Через бесчисленные каналы и мостики, мимо Палаццо Чентани (его еще называют Каса Гольдони, так как здесь родился великий драматург Карло Гольдони), мы не спеша вышли к белоснежным резным зданиям церкви и скуолы Сан-Рокко. Помня о великолепных интерьерах скуолы Кармини, решились зайти и в Сан-Рокко тоже. Честно говоря, лучше бы не заходили. Отделка помещений, действительно, хороша, но 50 картин Титторетто, написанные им в течение 23 лет – это после утренних походов для нас было чересчур L

Поэтому сил на вход в роскошную церковь на площади Фрари (одно название чего стоит: Санта-Мария Глориоза дель Фрари) уже не осталось. А ведь ее строительство началось аж в 1330 г. и продолжалось больше 150 лет, интерьер украшен многочисленными полотнами Тициана, который тут и похоронен, по его особой просьбе (она была выполнена, правда, спустя 300 лет после его смерти).  Церковь мы посмотрели только снаружи, зато у стен услышали замечательную музыку, исполнявшуюся на непонятном инструменте (или инструментах?). Зайдя за угол, мы увидели самого исполнителя в кругу слушателей и, одновременно, зрителей, поскольку это был замечательный аттракцион: звуки издавали стоящие на столике пара десятков бокалов, по-разному наполненных водой. Звучало, почти как оркестр, честное слово! Рядом со столиком была стойка с дисками, где был записан целый концерт, но покупать его за 10 евро мы не сочли необходимым. Но несколько евро музыканту оставили за доставленное удовольствие и удивление.

После чего мы выбрали место, где перекусить – всяческих тратторий, пиццерий и кафе вокруг было с избытком.  Именно тогда мы рискнули попробовать пиццу, о чем я уже поведала выше и останавливаться на этом факте больше не буду.

Пока мы сидели, как обычно, за столиком на улице, мимо нас фланировала разная публика, по случаю выходного (была суббота) не одни только туристы. Нам удалось сделать несколько любопытных наблюдений. Например, везде говорится, что в Венеции множество кошек. Мы встречали их очень редко, а вот сколько мы видели горожан с собачками всех мастей – неописуемо! В основном, собачки мелкие, совершенно беспородные, но ухоженные, многие с бантиками или украшениями на ошейниках, очень гордые собой, тянут на поводках своих хозяев. Особенно часты такие «выгулы» ближе к вечеру (наверное, и по утрам тоже, но раньше, чем мы выходили из отеля). Отмечу, что «последствий» собачьих прогулок под ногами в Венеции не попадается, хозяева тщательно убирают за ними.

Хотя с собачками приезжают и туристы (мы видели даму с английским бульдогом на коленях, катающуюся на гондоле – вряд ли она венецианка J), большинство гуляющих с питомцами, наверняка, местные жители, по-крайней мере, почти точно – итальянцы. При этом женщины по внешнему облику мало отличаются от приезжих (все одеваются, примерно, по возрасту и согласно соответствующей моде), молодые  итальянцы (лет до 30-35) тоже особенно не выделяются из общего «туристического» фона – те же джинсы, футболки с принтами, кожаные или джинсовые жилеты со множеством карманов и карманчиков. Зато итальянских мужчин от 35 и старше можно узнать почти безошибочно.

  Итальянец солидного возраста (старше 60-ти) непременно одет в отлично сидящий костюм с белой (или очень светлой) рубашкой и шелковым галстуком. С утра или поздно вечером на плечи еще наброшен светлый плащ. Выглядит, как с модной картинки или из американских фильмов про мафию. Мы про себя окрестили таких «вапоретто-сексуалами», по аналогии с термином «метросексуалы» J. Причем ровно в таком же виде они по вечерам выгуливают собачек (в костюмах и галстуках).

Типичный итальянец среднего возраста одет в терракотового или песочного цвета брюки, тонкий кашемировый джемпер самого неожиданного оттенка (от цыплячье-желтого и нежно-розового до кремового и фисташкового), если прохладно - небрежно примятый твидовый (или аналогичный) пиджак чуть темнее или, наоборот, светлее, чем брюки. В общем, не тускло они одеваются, наверное, согласно климату и душевному состоянию.

Интересно, что такое впечатление, видимо, сложилось не только у нас. Была я недавно в С-Петербурге в командировке и в выходной попала с друзьями на премьеру в Мариинку. Давали малоизвестную у нас оперу-буфф Россини «Путешествие в Реймс». Спектакль великолепный, музыка и голоса, постановка – отличные. А герой-любовник, по сценарию итальянец среднего возраста, был одет просто точь-в-точь по моему описанию, что друзей очень насмешило – они буквально накануне выслушали мои рассказы про Италию.

Не слишком довольные обедом, но отдохнувшие, мы вновь пустились в путь. Прошли мимо живописных ворот в комплекс зданий Сан-Джованни Евангелиста – это одноименная церковь и скуола в очень закрытом, уютном месте.

Немного не доходя до церкви Сан-Джакомо делл’Орио (церквей уже на сегодня хватило с избытком), мы все-таки решили зайти в Ка’Мочениго – это один из дворцов семейства Мочениго (есть еще и одноименное Паллацо), пока время еще позволяло и было открыто. Сейчас это музей, но при этом сохранивший примерную атмосферу частного жилища. Помещения, конечно, обширные, потолки высокие, но такого гнетущего впечатления, как в Палаццо Дукале, не создается. Не то сохранившаяся, не то органично собранная обстановка включает предметы быта, мебель, фрески и картины, а также костюмы венецианских аристократов XVII-XVIII вв.,  но все это без «музейной» тесноты, а как будто кто-то и сейчас тут живет.

После посещения Ка’Мочениго мы почувствовали, что пешком до отеля уже не дотянем. Вышли на Гранд Канал к белой барочной церкви Сан-Ста (тоже, кстати, отреставрированной) и возле нее сели на вапоретто. Он повез нас по Гранд Каналу, причем любопытно, что остановки у него не как у нормальных трамваев или автобусов – по одной стороне, а то на одной, то на другой стороне канала. Мы проехали мимо потрясающего фасада Ка’д’Оро (палаццо, прозванное «золотым» за обильную позолоту в прежние времена),  мимо Меркато (рынка) на Риальто, закончившего к тому времени уже торговлю, мимо множества красивейших зданий на Гранд Канале. Вышли мы у Санта-Марии дель Гильо, откуда до нашего отеля было пять минут ходьбы, но преодолели мы этот путь с трудом. Несмотря на то, что было уже пять часов вечера, нам пришлось час поспать, иначе мы были бы не в состоянии существовать дальше.

Поднялись через час, что называется, «со скрипом», но ведь надо было выйти, чтобы поужинать. Героически добрели до «Асьюгеты», так как Феликс опять захотел сицилийского супчика. С ним (т.е., с супчиком), как и с остальным выбором меню все было в полном ажуре, а вот с соседями по столику нам в этот раз не повезло. Дело в том, что в большинстве уличных итальянских ресторанчиков столики маленькие, на двоих, расположены тесно и часто рядами – экономят место, улицы-то узковаты. Поэтому, хоть и сидишь, вроде, за отдельным столиком, но соседний располагается на расстоянии сантиметров 30, не больше. В этот вечер нашими соседями оказались японские туристы – парень и девушка. Выбирали они по меню очень долго, переспрашивали официанта (друг друга они понимали слабовато, их английский и его что-то не совпадали) и, в конце концов, выбрали несколько блюд. Пока парень ел пиццу, поливая ее оливковым маслом и бальзамическим уксусом (???), а девушка лениво ковыряла спагетти, было еще ничего. Но потом они поменялись! Таких звуков за столом, какие издавал этот японец, втягивая спагетти, нам слышать еще не доводилось. НИКОГДА! Хорошо, что тарелка опустела быстро, иначе, боюсь, пришлось бы уйти еще до подачи нам второго блюда.

После ужина мы немного еще прошлись, сфотографировали по дороге самую яркую витрину с карнавальными масками (вообще, их продают буквально всюду, но есть особо интересные магазины, где еще и шикарные карнавальные костюмы, перья, веера, шляпы – восторг!), и закончили вечер в кафе на Сан-Марко рюмочкой кальвадоса под музыку (вот тогда-то и прозвучал, в том числе, «Голубой вагон»).

День 4. Венеция.

Построенные с вечера планы включали прогулку по оставшемуся еще «неохваченным» району Каннареджо, поездку на остров Мурано и (все-таки!) катание на гондоле. Попутно нужно было купить хотя бы несколько сувениров друзьям, родным и себе-любимым J А еще хотелось посмотреть лестницу-«улитку», горячо рекомендованную путеводителем как «красивейшую в Венеции» - она находится в районе Сан-Марко (т.е., совсем близко от нашего отеля), в палаццо, которое называется Контарини дель Боволо («боволо» и значит «раковина улитки»).

В 9 утра воскресенья на улицах мало и туристов, и горожан. Очень комфортно устроившись в салоне вапоретто перед открытым окошком и снимая опять особенно красивые палаццо вдоль Гранд Канала, доехали до остановки «площадь Сан-Маркуола». На ней находится одноименная церковь с очень странным «ребристым» фасадом – некоторые ряды кирпичей положены иначе, чем остальные (то ли из декоративных, то ли из каких-то строительных соображений).

В Каннареджо каналов гораздо меньше, чем в других районах, т.е., островки, на которых расположен этот район, чуть крупнее. Туристов здесь тоже бывает сравнительно мало – в Каннареджо лишь две «крупные» достопримечательности: Гетто и большая готическая церковь Мадонна дель Орто. Но, кроме того, что путеводитель называет «достопримечательностями», в районе много тихих уютных уголков и больше зелени (из-за того, что больше суши). Мы с удовольствием погуляли по малолюдным по случаю воскресного утра улицам, а на одной нам встретился смешной «человек-оркестр» (мы потом видели его в тот день раза четыре, последний раз уже – у Риальто!).

Площадь Новое гетто тоже очень тихая, на ней располагается мемориал жертвам холокоста (семь табличек с барельефами под рядами натянутой колючей проволоки), скромный Еврейский музей и синагога, которая носит название Немецкой. Видимо, в окрестностях проживали, в основном, немецкие евреи. В Венеции есть еще несколько синагог, они тоже носят названия диаспор (например, Испанская, Левантийская). Немецкая синагога самая старая, начала XVI в., стены ее покрыты мраморной крошкой, поскольку евреям было запрещено использовать мраморные плиты для строительства – материал считался слишком для них «благородным».

Потихоньку двигаясь от гетто к площади деи Мори, видели высокую каменную ограду какого-то монастыря, с садиком или парком внутри. А с мостика через канал Рио дела Мизерикордия хорошо виден дом, где родился и жил Джакопо Робусто по прозвищу Тинторетто (а было это в 1518 г., дом, хотя и не блещет, но еще совсем не развалюха J). Площадь деи Мори, как и набережная, называется так из-за «восточных» фигур, украшающих углы нескольких домов. Эти фигуры назывались mori, считается, что они изображают купцов из рода Мастелли, приехавших в Венецию еще в XII в. с востока. По-моему, на купцов они похожи слабовато, но венецианцам, наверное, виднее. У одной фигуры на белом лице красуется абсолютно черный нос – не то выкрашенный, не то приклеенный вместо отбитого (тогда почему черный на белом? Загадка… J)

Увидев фасад церкви Мадонны дель Орто, невозможно удержаться от вздоха восхищения: такой он, одновременно, строгий и нарядный. Он как будто отделан белым кружевом – легкие готические «башенки» и резные фигурки святых в обрамлении создают такой эффект на фоне красного кирпича портала и всего фасада. Полюбовавшись на эту красоту, мы пошли на остановку вапоретто, откуда можно уехать на Мурано.

Подошедший строго по расписанию вапоретто оказался набитым, как вагон метро в часы пик. Еле втиснувшись и держась одним пальцем за краешек кабины, мы сначала даже удивились - с утра-то вообще никого не было видно, да и сейчас улицы были почти пустыми. Если бы внимательно посмотрели маршрут, то сразу бы поняли: этот номер идет через остров Сан-Микеле, где находится венецианское кладбище (среди многих знаменитостей там похоронен и Бродский, по его завещанию). Буквально весь салон вапоретто был заполнен дамами почтенного (и не очень) возраста в черных или очень темных одеждах и даже шляпах, а также мужчинами в темных костюмах и галстуках. У многих были цветы – в общем, это были те, кто собрался, по случаю воскресенья, навестить могилы родных и близких. Проталкиваясь на остановке Сан-Микеле мимо столпившихся на палубе, некоторые дамы шипели весьма неодобрительно что-то про туристов – но это был единственный раз, когда мы заметили «прохладное» отношение к туристам.

После Сан-Микеле на вапоретто стало совсем свободно, минут через десять мы были уже на Мурано. Остров этот иногда называют «Малой Венецией», тут даже есть свой Гранд Канал. На самом деле, конечно, Мурано маленький городок (в нем порядка 8 тыс. жителей), известный всему миру своими стеклянными изделиями.

Стекольное производство «выставили» из Венеции на Мурано из-за опасности пожаров еще в XIII в., с тех пор остров населен целыми династиями стеклодувов. На каждом шагу здесь стекольные фабрики и галереи, где, как и в многочисленных сувенирных магазинах, торгуют изделиями из стекла – от самых дешевых и непритязательных до настоящих произведений искусства.

Застройка Мурано немного отличается от венецианской – больше зелени, дома, в основном, небольшие, напоминающие коттеджи, между которыми встречаются изредка старинные часовни. На улицах и возле коттеджей можно видеть самые причудливые объекты из стекла: например, стеклянные «растения», «посаженные» в кашпо, подобие стеклянных фонтанов или фейерверков безумных цветов (ярко-синие, ярко-розовые)… Даже стеклянную Мадонну видели на углу одного из домов (правда, немножко эфиопского вида J).

Есть и Музей стекла (вход по Venice-card бесплатный) – прекрасная коллекция в палаццо Джустиниан, экспонаты включают всю историю производства стекла со времен римской империи (и даже  раньше). Есть вещи исключительно интересные, по ним можно проследить «эволюцию» моды на качество стекла – прозрачное, с филигранью, матовое, с росписью, с эмалью… Значительная часть экспозиции, конечно, посвящена стекольным мастерам Мурано, в том числе, есть и современные «арт-объекты» в маленьком дворе – просто очень забавные. На старинном колодце, например, сидит задиристый и невообразимо яркий стеклянный петух, его снизу пытается достать почти такой же расцветки собака, рядом с которой гуляет не менее пестрая кошка (это была, кстати, одна из двух кошек, встреченных нами на Мурано, а в самой Венеции только собаки попадались J).

Кроме этой веселой компании, в травке (настоящей) «растут» крупные стеклянные цветы, а над изголовьем застеленного плотной тканью обширного ложа – высокая «спинка» с частыми стеклянными подвесками. Очень нарядно и привлекательно все это выглядит.

После музея мы еще погуляли немного вдоль канала Сан-Донато, чтобы взглянуть на базилику Санти-Мария э Донато – величественное сооружение в «венето-византийском» стиле. Рядом с ней – часовая башня и высокий столб солнечных часов (я не упоминала раньше, но такие столбы встречаются в Венеции почти на каждой мало-мальски приличной площади). Перед Часовой башней неожиданно мы попали в толпу спортсменов и болельщиков – оказалось, проходил какой-то этап местной регаты (не на гондолах, а на других лодках, управляемых не одним, а несколькими гребцами), а тут расположился пункт питания для участников. Да так неудачно расположился – прямо перед старинным фонтаном, который так и просился на хорошую фотографию. Я, было, собралась нагло пролезть за спинами раздающих еду, но Феликс меня удержал – все равно, для хорошего кадра нужна была другая дистанция L

Эта же толпа нарушила наши планы найти местечко на площади Сан-Донато, чтобы перекусить – в воскресенье это немного сложнее, часть ресторанов и магазинов закрыты (хотя далеко не все, как можно было ожидать от католической страны). На Сан-Донато кормили только спортсменов, а все окрестные кафе заполнили шумные болельщики. Пришлось идти на поиски другого подходящего места.

Открытых кафе попадалось мало, в основном, дешевые забегаловки типа «фаст-фуд». Но один ресторанчик на берегу Гранд Канала показался привлекательным, да и места в нем пока еще были. Когда остановились посмотреть меню, нас очень удивила реакция официанта. Он обратился к нам с тирадой, из коей следовало, что, если мы не собираемся обедать, а только чего-нибудь попить – можете идти мимо, здесь ресторан, в нем кушают! Мы-то как раз собирались именно поесть, и были оскорблены такой странной реакцией – еще нигде мы не встречали такого странного приема. Одеты мы были, как обычные туристы – джинсы, футболки, с фотоаппаратом, рюкзачком, но ведь уже за совсем неимущую молодежь нас, вроде, принять трудно (во всяком случае, нигде раньше не принимали J). Если бы поблизости было еще хоть какое-то открытое заведение, где можно поесть, мы бы сразу ушли. Но тут мы решили остаться и показать этому официанту его глубокую ошибку. Заказали обычный для нашей дневной трапезы набор – пару салатов, кувшинчик вина, кофе, десерт – еда была очень вкусная, сидеть над каналом в обществе любопытных чаек было очень приятно. Когда официант получил для оплаты счета «золотую» кредитку, лицо его заметно вытянулось. Чаевых ему, понятно, не досталось – будет знать, как хамить посетителям, пусть даже они одеты не по его вкусу!

После обеда мы немного побродили по галереям – ах, какое там количество необыкновенных вещей! Какие вазы, бокалы, украшения, люстры… Конечно, купили себе в коллекцию смешную рыбу, похожую на крокодила, и вазу авторской работы с подписью мастера на донышке. Красота неописуемая, но страшно тяжелая, тащили ее потом через Рим в Москву в большой коробке, все время в руках.

Нагрузившись таким образом, гулять уже было трудновато, поэтому с ближайшей станции вапоретто  поехали до Сан-Марко (повезло, этот номер был экспрессом, почти без остановок) и занесли покупки в отель. Переоделись, так как теперь собирались гулять до позднего вечера, когда становится уже не так жарко, и пошли смотреть на лестницу-«улитку».

Сначала попали на площадь Манин с памятником еще одному руководителю антиавстрийского восстания, Даниэле Манину. У подножия постамента отдыхает бронзовый крылатый лев, а по углам лежат пушечные ядра – весьма торжественный монумент.

От площади к палаццо Канторини дель Боволо ведут узкие темные проулки. Феликс ворчал, что идти туда, скорее всего, незачем, ерунда это все, видали мы уже все эти палаццо. Однако когда мы через какую-то самую неприглядную подворотню прошли во двор нужного дома, он обомлел ничуть не меньше, чем я. Не знаю насчет самой красивой (я не видела все лестницы Венеции J), но Скала Канторини дель Боволо просто прекрасна. Жаль, что все палаццо XV в. сейчас на реставрации и нельзя подняться по ней – сверху наверняка видна венецианская лагуна.

Теперь, по плану, нужно было найти какую-нибудь стоянку гондол, чтобы устроить короткий «круиз». Стоянки эти далеко не везде, но недалеко от площади Сант-Анджело мы ее нашли. Договорились с гондольером, что он повезет нас немного по каналам района Сан-Марко, пересечет Гранд-Канал и еще немножко пройдет по Сан-Поло, и закончим прогулку снова на Гранд Канале у моста Риальто.

Гондольер нам попался неразговорчивый, петь мы его тоже не просили. Единственное, что он произносил иногда, так это зычный окрик: «Орэ!» – перед крутыми поворотами в узких протоках, это вроде «Берегись!» для встречных гондол и моторных лодок. Прогулка на гондоле, кроме, безусловно, приятных и романтических эмоций, доставляет и толику неприятных: именно с высоты гондолы хорошо различим «тухлый» запах в каналах, особенно в самых узких (на Гранд Канале его совсем нет). Даже наш молчаливый лодочник пожаловался, что это пахнут гниющие водоросли – слишком низкая вода (зато теперь вот уже  больше месяца вода аномально высокая, опять нехорошо!).

Через 40 минут прогулки мы были с вежливым поклоном высажены у моста Риальто, где еще побродили немного по магазинам в поисках сувениров (выбор огромный, на любой вкус).  Кроме симпатичного памятника Карло Гольдони на площади у Риальто, пытались найти еще статую горбуна (Gobbo di Rialto), возле которой оглашались всякие официальные указы Венецианской республики. И еще здесь финишировали мелкие правонарушители, которых по венецианским законам, приговаривали к пробежке голышом от площади Сан-Марко  J Как не старались, мы эту статую не нашли. Видимо, до следующего визита…

В сумерках уже добрели посмотреть симпатичную церковь Санта-Мария Формоза, купили в случайно обнаруженной галерее-мастерской оригинальную картинку с персонажами карнавала, выполненную особым, традиционным способом на мраморной бумаге (она тоже изготавливается вручную). После чего нужно было срочно выбирать место для ужина – рестораны заполняются с 8 до 9 вечера с устрашающей скоростью. В этот раз поужинали прямо на набережной Гранд Канала, недалеко от Риальто, а потом, традиционно, слушали музыку на Сан-Марко до полуночи – все-таки это был наш последний вечер  в Венеции. Собирать вещи перед поездкой в Рим можно было и утром – наш поезд уходил лишь в 11-50, времени на сборы хватало с избытком.

День 5. Венеция-Рим.

Утром, не торопясь, позавтракали, упаковали чемодан и сумку. Третьим местом стала коробка с вазой, которую нужно было постоянно оберегать – похоже, мы обрастали вещами быстрее, чем в какой-либо прежней поездке J

Чуть позже 10 часов мы были на остановке вапоретто – в это время рейсы в сторону вокзала через каждые семь-десять минут. Конечно, мы вышли сильно заранее, но  у нас было несколько причин. Во-первых, мы не знали, сколько времени идет вапоретто до вокзала (тем более, утром в понедельник, когда много людей входит и выходит на всех остановках). Во-вторых, наша Venice-card еще была действительна до 11 часов (заканчивались ровно трое суток с ее активизации). Наконец, один из наших друзей, побывавший в Италии, убеждал нас, что те электронные билеты, которые были у нас, требуется еще регистрировать в кассе на вокзале и лишь потом садиться в поезд. Вообще-то, на них было написано: предъявить персоналу в поезде, но кто ж его знает? Береженого, как говорится… Опоздать на поезд или быть оштрафованными нам не хотелось.

Через 25 минут вапоретто прибыл к мосту Скальци – это третий мост через Гранд Канал, его мы еще не видели. Мост находится непосредственно у вокзала Санта-Лючия. Несмотря на романтическое название, здание очень некрасивое, приземистое, с плоской крышей. Особенно странно смотрится рядом с роскошным фасадом барочной церкви, расположенной справа.

Сейчас, правда, нас интересовали в большей степени, вопросы не архитектуры, а функциональности вокзала. После безуспешных попыток найти окошко «Информация», решили все же обратиться непосредственно в кассу. Касс было много, длинная очередь одна, из нее люди расходились по разным окошкам. Время от времени какая-нибудь касса закрывалась (в общем, все, как на наших вокзалах). Потратив минут двадцать в очереди и подав кассиру наши билеты, я сразу получила их назад вместе с напутствием показать их контролеру в поезде J

До отправления оставалось еще больше часа, хотелось бы найти еще камеру хранения и сунуть туда багаж. Тогда можно было бы еще немножко погулять. Камеры хранения мы нашли, но автоматические были заняты абсолютно все, а в «ручную» стояла очередь побольше, чем в кассы. Стало ясно, что от багажа не избавиться, поэтому прогулка не состоится. Мы просто сели в кафе на привокзальной площади, окружив себя багажом (как и многие другие посетители), заказали кофе и мороженое – в следующий раз еда планировалась не раньше, чем мы попадем в Рим, т.е., уже вечером.

Феликс все-таки прошелся до моста Скальци и успел сфотографировать пару раз окрестные виды, пока я «стерегла» вещи и напоследок перелистывала путеводитель по Венеции. Конечно, времени у нас было слишком мало: мы не сходили в музей Коррер и археологический на Сан-Марко, не видели богатые экспозиции в Ка’д’Оро и  Ка’Реццонико, не поехали на Бурано и Торчелло, даже не перебрались на Джудекку и Сан-Джорджо Маджоре… Не попали в Ла Фениче или Малибран на оперу, не погуляли в Общественных садах, созданных Наполеоном. В общем, в Венеции есть еще, что посмотреть в следующий раз (и, может, не один). И еще я поймала себя на мысли, что в путеводителе слишком часто и навязчиво употребляется эпитет «очаровательный». Какой-то он … слишком поверхностный, что ли, для этого города. Венеция не «очаровательна». Она чарующа и фантастически притягательна, как игра лунного и солнечного света в водах окружающей и пронизывающей ее Адриатики.

Пообещав себе, что вернемся сюда обязательно, мы сели в поезд, убрали неактуальный уже путеводитель в сумку и извлекли оттуда следующий – Рим.

Поезд Венеция-Рим «Евростар» комфортный, идет быстро, остановок немного (Местре, Падуя, Болонья, Флоренция, может, еще парочка). Пейзажи за окном мелькали типично средиземноморские, только немного зеленее. Часто поезд нырял в туннели, но не слишком длинные – миновали  горы. В 17-05, точно по расписанию (несмотря на обещанные всеми путеводителями почти неизбежные опоздания поездов везде в Италии) мы вышли на Рома Термини – римском железнодорожном вокзале и почти сразу окунулись в типично столичную сутолоку и шум, особенно от автомобилей. В Венеции мы совершенно отвыкли от них, а катера на каналах все же меньше шумят и пешехода сбить не могут J.

Шум сильно мешал еще и потому, что мы должны были позвонить в агентство, где нужно было оплатить апартаменты и получить ключи. Кое-как удалось это сделать, выяснилось, что нас ждут, и мы отправились пешком на улицу Квентино Селла. Через минут двадцать мы нашли нужный адрес, попутно уяснив, что нумеруют в Риме не дома, а, скорее, подъезды (или даже просто двери).

В агентстве нас ожидал приветливый молодой человек. Когда мы захотели расплатиться кредитной картой, он пояснил, с широкой улыбкой, что они принимают только наличные (хорошо, что у нас в заначке еще оставались пятисотъевровые, выданные мне в пункте обмена!). Смешно только, что у него самого в кассе наличных, видимо не было вовсе: полагающуюся нам сдачу в двадцать евро он никак не мог нам сдать. Сначала попросил, чтобы мы где-нибудь деньги разменяли, а когда его резонно спросили, где же можно тут поблизости это разменять, обреченно вздохнул и пошел на второй этаж (вернее на антресоли, открытые). Переговорил там с кем-то, вернулся радостный, с двадцаткой в руке, каковую нам и вручил вместе с ключами от апартаментов и пояснениями, какой ключ от чего. И еще попросил оставить ключи в квартире и захлопнуть двери, когда будем уезжать.

Пока этот любезный тип бегал менять деньги, мы решили, что неплохо, наверное, вызвать такси – по карте путь предстоял не слишком близкий. Да, и картой города нормальной тоже нужно было разжиться: у нас был путеводитель со схемами (по ним ходить нельзя, мы еще в Венеции убедились – половина улиц там пропущены), а также две карты (немного разные), выданные друзьями «на первое время». В своих же картах мы любим чертить маршруты, по которым ходим  - для памяти. Так что вместе с ключами мы получили еще и карту  Рима, довольно подробную, да и такси нам тоже вызвали.

Просто на улице такси остановить в Риме нельзя – либо вызвать, либо идти до ближайшей стоянки. Такси в Риме, в общем, не очень дорого, но при вызове надо иметь в виду, что машина приезжает со счетчиком, включенным в момент вызова. Зная это из путеводителя, я боялась, что машина может приехать уже с «приличным» счетом, но я зря волновалась – он на какие-то копейки (вернее, центы) превысил обычные 2-80 евро, которые платишь при посадке на стоянке. По резонному совету того же путеводителя мы сунули таксисту бумажку с написанным на ней по-итальянски адресом (этот таксист, например, по-английски совсем ничего не понимал, а наш итальянский, как вы понимаете, был ровно в таком же состоянии J).

Через четверть часа мы были уже у моста Виктора Эммануила II, там немножко застряли в пробке, но благополучно проскочили на другую сторону Тибра. Проехав почти до собора Святого Петра, таксист несколько замешкался, не очень уверенно свернул на какую-то улицу и завернул еще раз в узкую щель в огромных красных стенах (потом мы сообразили, что это как раз остатки Аврелиановых стен, раньше опоясывающих весь Рим).

 Таким путем мы оказались на улице, похоже, совершенно пешеходной: по обе стороны стояли столики кафе или ресторанов, проезжали мы просто за спинками стульев, чудом их не задев (люди за столиками при этом остались совершенно невозмутимы J). Проехав так с полквартала, таксист промычал сквозь зубы что-то, по-видимому, не совсем приличное, остановился и стал спрашивать прохожих насчет адреса. Прохожие, эмоционально размахивая руками, объяснили, как проехать (я так полагаю) и мы, развернувшись на 180 градусов, опять проехали за спинами ресторанных посетителей (они снова даже ухом не повели). Наконец, мы остановились в узеньком переулке Виа Фаринони, недалеко от массивной двустворчатой двери с искомым номером. Припарковаться ближе было невозможно – дверь была со всех сторон заставлена машинами и сломанным велосипедом.

Мы расплатились с таксистом и, открыв поочередно три двери (одна дверь подъезда, вторая вела в небольшую открытую веранду, третья – с веранды в апартаменты), оказались в небольшой двухкомнатной квартирке. Необычные сводчатые потолки и необыкновенной толщины стены свидетельствовали о немалом возрасте строения. Мебель – странная смесь годов этак пятидесятых и чуть ли не антиквариата, старенький кондиционер, отчетливый запах сырости (квартира на первом этаже). На стенах – гравюры и акварели сомнительной художественной ценности, но с подписью автора (неразборчивой). Телевизор, магнитола, кухонная ниша с соответствующим оборудованием – холодильник, микроволновка, газовая плита, тостер, чайник со свистком. Кое-какая посуда: несколько кастрюль, бокалы, стаканы, разные чашки, блюдца и тарелки, куча вилок и ножей, кофейник типа «гейзер». Ничего, что бы напоминало заварочный чайник, не обнаружилось (как я говорила, итальянцы понимают только чай в пакетиках, очевидно). Пришлось мне чай, который мы взяли с собой еще из Москвы (как и кофе, и сахар, именно для апартаментов), заваривать в чашке. Кухонное полотенце (даже бумажное) также отсутствовало. Зато сколько было всяких приспособлений для пасты – и дуршлаги, и сита, и разные специальные щипцы и шумовки! И даже книжка рецептов пасты (на итальянском, разумеется).

В ванной комнате вся сантехника блистала чистотой, была даже большущая ванна, а в шкафчике – средства для ее чистки, губки, резиновые перчатки и стиральный порошок. Стиральная машина тоже была, как и маленький фен-пистолетик, и утюг с гладильной доской. Туалетная бумага присутствовала, причем с запасом. Также в наличии оказалось несколько подсвечников со свечами (не то на случай отключения электричества, не то для создания романтической обстановки J).

Но – увы! – полотенца было всего два, хотя и больших, и, ни на раковине, ни на ванне не нашлось даже намека на мыло или гель для душа, не говоря уж о шампуне L. Т.е., перед нами встали две насущные проблемы:  срочно купить средства для мытья, дабы не остаться немытыми вечером, а также найти, где поужинать – последний раз мы ели мороженое в Венеции, это было в половине двенадцатого дня, а сейчас уже было почти семь вечера. Впрочем, была еще и третья проблема – покупка чего-то, чем можно позавтракать, чтобы не тратить потом время на завтрак в кафе (к тому же, по настоятельной рекомендации стоматолога, мы чистим зубы после завтрака, а не до, поэтому завтракать вне дома для нас очень неудобно).

Наскоро разобрали вещи, открыли окошко в спальне, чтобы выветрился запах сырости, и, прихватив карту, вышли на поиски, пока еще не совсем стемнело. Почти сразу мы нашли два небольших продуктовых магазина, один – овощи-фрукты, в другом продавали всякую всячину – несколько сортов сыра и прошютто (т.е., копченого мяса, ветчины), йогурты, хлеб, маслины и пр. Нам, собственно, больше этого и не требовалось. Мы взяли несколько йогуртов, немного сыра, маслин и ветчины. Продавщица – немолодая симпатичная итальянка – по-английски не понимала ни слова, мы просто показывали ей, что нам взвесить и какой, примерно, кусок (или сколько кусочков, тогда на пальцах показывали). Хлеб тоже продается на развес, взяли немного (завтра ведь можно купить свежий). Магазинчик маленький, видимо, частный, никаких названий на продуктах нет, только цены, написанные вручную на картонках. Из-за этого мы так и не узнали, как назывался тот сыр, что мы купили в первый день, а он был такой вкусный! Цены – более чем скромные, потом мы подсчитали, что завтраки нам обходились по 2,5-3 евро в день для двоих (кофе и чай, правда, у нас были с собой)

Окрыленные первым успехом, пошли искать что-то вроде универмага, чтобы можно было купить гель для душа или хоть мыло. Тут дело обстояло хуже – все попадающиеся вокруг «не продуктовые» магазины были сувенирными, к тому же они все уже закрывались. Однако мне в голову пришла мысль посмотреть в аптеках, и вовремя: не слишком близко, но одна еще работала. Как и у нас, мыло и прочие гигиенические вещи нужно просто взять на полке и заплатить в кассу, так что тут объясняться не пришлось J

После того, как вечернее мытье и утренняя еда были обеспечены, можно было поискать и подходящее место для ужина. С этим мы немного покапризничали – одно слишком близко к дороге, в нем шумно, в другом  – голые пластмассовые столики без скатертей… Наконец, нашли уютную тратторию, отгороженную от дороги зелеными кустиками, с полотняными скатертями на столах и очень приличным меню. Убедились, что в Риме кормят не хуже, чем в Венеции, что нас несказанно порадовало. Домашнее вино тоже оказалось «на высоте».

Сытые и умиротворенные, вернулись в «свою» квартиру, сунули еду в холодильник, помылись и перед сном постарались составить хоть какой-то примерный план на следующий день (мы совсем еще не могли оценить расстояния в Риме, по карте они казались довольно большими). В любом случае, начать решили с Колизея.

 День 6. Рим.

Чудесным теплым и солнечным утром после «домашнего завтрака» (наконец-то бедный муж мог спокойно выкурить свою сигарету с чашкой кофе J), мы бодро зашагали в сторону собора Святого Петра, где с вечера еще обнаружили стоянку такси. Слов: «Колоссео, прего» («Колизей, пожалуйста»), – вполне хватило, минут через пятнадцать-двадцать и восемь с небольшим евро мы оказались у подножия всемирно известных руин. Где тут же, понятно, угодили в очередь J

Терпеливо выстояв и возмутившись лишь один раз (когда наш, ну или бывший наш – в общем, русскоязычный мужчина нагло пролез мимо нас без очереди), мы купили единые билеты на посещение Колизея и Форумов. Сначала пошли в Колизей, поскольку уже находились внутри него (если так можно выразиться про останки здания без крыши).

Гигантизм этого сооружения (как, впрочем, почти всего остального в Риме) поражает. Такое впечатление, что арки, дверные проемы, проходы и этажи, вплоть до высоты ступенек на лестницах, рассчитаны на кого-то не менее трех метров ростом. Люди кажутся маленькими и незначительными, арена и вскрытые под ней помещения – огромными. На самом деле, то, что сейчас осталось от Колизея, составляет не более одной трети изначального сооружения, которое было рассчитано на 70 тыс. человек! Начало строительства Колизея датируют 72 годом нашей эры, когда император Веспасиан заставил пленных иудеев осушить бывшее озеро у разрушенного к тому времени «Золотого дома» Нерона. Озеро осушили, заполнили смесью, похожей на современный бетон, что послужило фундаментом громадному стадиону, который был открыт уже в 80-м году (как вам темпы строительства двухтысячелетней давности?). Празднества по случаю открытия продолжались 100 дней, при этом на арене погибло неизвестное количество гладиаторов и почти 5 тысяч зверей!

На протяжении веков Колизей служил то стадионом, то храмом, то феодальным замком (и даже заводом для производства селитры), но в конце XII в. превратился в каменоломню. Из материала двух третей Колизея с этого времени до середины XVIII в. построено было столько, что поверить в это трудно (путеводитель приводит такие цифры: 23 дома для знатных римлян, 6 церквей, папскую канцелярию, сколько-то мостов и еще часть гавани!). Только в 1750 г. папа Бенедикт IV провозгласил Колизей святым местом, где погибли многие христианские мученики. Это спасло оставшиеся руины от окончательного уничтожения.

В Колизее мы долго не пробыли, Феликс довольно чувствителен к «ауре» места, ему там было как-то «не по себе». Поснимав немного через арки наверху живописные виды на арку Константина, холм Палатин и базилику Максенция, мы осторожно спустились по высоким ступеням и пошли в сторону Форумов. Феликс держал под руку меня, а я держала в руке, заложенный пальцем на нужной странице, путеводитель с надписью «Рим». При этом, разумеется я, открыв рот, глазела на окружающее: высоченные итальянские сосны – пинии с типичными «зонтичными» кронами, громада Колизея и простирающееся перед нами пространство с разнообразными руинами Форума, живописные облака на пронзительно-голубом небе…

Между Колизеем и входом на Форумы среди хаотично двигающихся туристов стояли несколько человек в костюмах эпохи Римской Империи, предлагающие сфотографироваться с ними (как на Красной площади теперь стоят «бояре», а также «Ленины», «Сталины» и пр.). Ближе всего к нам был смуглый брюнет среднего возраста (с явно наметившимся брюшком под туникой с металлическим нагрудником), вполне итальянского вида.

Каков же был мой испуг, когда он сделал в мою сторону выпад (хорошо, что не коротким мечом, он был у него в другой руке) и громко проговорил: «Руссо туристо облико морале!!!». Вот так неожиданный диссонанс с окружающей обстановкой! Я вздрогнула и ничего не нашлась ответить, как только жалко пискнуть: «Ой, мамочки!», чем страшно насмешила «центуриона», да и Феликса тоже. С «центурионом» мы не заговорили, но и так было ясно, что он такой же итальянец, как и мы J Где только не найдешь теперь соотечественников…

Полностью все Форумы мы не досмотрели – Феликсу это здорово надоело: слишком много развалин его угнетали. Мы поднялись на холм Палатин, осмотрели остатки дома Ромула, Тиберия, Ливии. Взглянули на вход в криптопортик, где был убит Калигула, даже немножко туда спустились. Самое большое из оставшихся на Палатине строений (вернее, руин) – дом Августов, от которого с одной стороны открывается вид на Форумы, а с другой – на Циркус-Максимус, сооруженный по преданию, на месте похищения сабинянок. Большой цирк расположен в долине между холмами Палатин и Аветин, он столетиями был ипподромом для соревнований колесниц, вмещая до 200 тыс. зрителей.

Через сады Фарнезе (сады – громко сказано, выглядят, примерно, как ухоженный небольшой парк) вышли постепенно к Виа-Сакра – древней дороге, проходящей через территорию Форума. Немного походили, опознав базилику Максенция (она видна еще из Колизея), остатки храма Кастора и Поллукса (только три колонны на постаменте), храма Антонина и Фаустины, колонну Фоки. Достаточно просто было угадать Курию, арки Тита и Септимия Севера, да еще громаду рынка Адриана, перед которой возвышается знаменитая колонна Траяна. С остальными руинами, несмотря на указания путеводителя, мы точно не определились (табличек же, по большей части, не наблюдается, или они заслонены чем-то – раскопки все еще продолжаются.

Решив, что руин с нас на сегодня уже достаточно, поднялись на капитолийский холм (не без труда нашли, кстати, место подъема) и пошли в музеи Капитолия. Осмотреть всю экспозицию довольно трудно: слишком много шедевров, особенно античной скульптуры, здесь собрано. Скульптуры, в основном, и запоминаются (хотя картин тоже очень много, а также чудесная коллекция фарфора). Тем более что значительная их часть известны с детства еще из учебника древней истории: Мальчик, вынимающий занозу (бронзовая копия, мраморный оригинал мы видели потом на вилле Боргезе), Капитолийская волчица, Геркулес, Венера Капитолийская… Конная статуя Марка Аврелия, спрятанная под крышу Палаццо-Нуово, чудом уцелевшая в Средние века – кто-то решил, что это изображение императора Константина, принявшего христианство. Копия этой статуи находится на Капитолийской площади, окруженной роскошным архитектурным ансамблем, созданным Микеланджело: Палаццо-Консерваторе, Палаццо-Нуово и Палаццо-Сенаторе (сейчас это Римская мэрия).

При этом остатки статуи «настоящего» Константина тоже есть во дворе Палаццо-Нуово. Статуя была так велика, что ее фрагменты служат источником забавных фотографий и специфических «римских» сувениров: часто можно видеть, например, календарики или магниты на холодильник с изображением котенка, спящего на одном пальце Константиновой «ступни». Каюсь, я тоже подержалась за этот палец, позируя для фотоснимка (искушение было слишком велико, прошу извинить за банальность J).

Покинув Капитолийский холм  по роскошной лестнице с фигурами покровителей Рима братьев Диоскуров  (Кастора и Поллукса или, в греческой мифологии, Полидевка) по обеим сторонам, мы подошли к инсуле (римский дом II в. н.э.). Дом, как определили археологи, был пятиэтажный (!), многоквартирный, т.е., доходный – домовладелец сдавал первый этаж под магазины и склады, а остальные четыре – жильцам. Первый этаж сейчас находится довольно глубоко, за 18 с лихом веков культурного слоя наросло порядочно. Ни канализации, ни водопровода в квартирах не было, так что, ясно, куда выливались и выбрасывались «отходы» жизнедеятельности L Не зря сатирик Ювеналий писал, что «надо оставлять завещание, выходя гулять по ночному Риму». Возможно, он имел в виду также и криминальную обстановку, но об этом путеводитель хранит молчание.

Сразу за инсулой начинается площадь Венеции с пышным мемориалом, посвященным первому королю объединенной Италии Виктору Эммануилу II. Мемориал носин название «Алтарь Отечества» и выглядит чрезвычайно помпезно (честно говоря, с любой мало-мальски высокой точки Рима он виден). Римляне сами не любят его, называя то «свадебным тортом» (явно за белую пышность «взбитых сливок»), то «пишущей машинкой» (за дугообразную форму с колоннами, напоминающими каретку). Наворочено там всего, действительно, многовато: и две квадриги коней с орлами позади, и конный памятник самому монарху, и еще в избытке скульптурных групп, рассмотреть все просто невозможно. Все это имперское великолепие строилось с 1885 по 1911 гг.

Площадь Венеции окружена со всех сторон историческими зданиями: тут  и комплекс дворца Венеции (середина XV в., а древняя базилика Сан-Марко рядом с ним построена аж в IVв., реконструировалась в IX), и страховой банк (на его месте когда-то стоял дом, где жил и умер Микеланджело), и дворец Бонапарта (позднее барокко, XVII в., во дворце когда-то жила мать Наполеона) у начала древней Виа дель Корсо. Сама улица Корсо очень стара, она была построена, как дорога к побережью Адриатики еще в 215 г. Однако нынешнее название она получила только в XV в., когда Папа Павел II повелел устраивать на ней свободные (без наездников) лошадиные бега во время карнавала. Римляне могли наблюдать их из окон своих домов вплоть до 1900 г., когда лошади затоптали случайно выбежавшего на улицу ребенка. После этого ежегодное прежде развлечение отменили.

Корсо сейчас – по современным меркам узкая (для одной из главных) улица, до отказа заполненная людьми и машинами. Магазины и офисы, музеи и галереи, при этом тихие внутренние дворы с массой интересных деталей: скульптурами, барельефами, колоннами, светильниками. А также очень разными по форме металлическими «ограничителями» для тяжелых кованых ворот, закрывающих эти дворы на ночь. Все эти детали разглядывать можно бесконечно.

Но сейчас была не ночь, а самая середина дня. Свернув в какую-то боковую улочку потише, недалеко от церкви Сан-Марчелло-аль-Корсо, мы нашли неплохой ресторанчик и сели там отдохнуть и перекусить. Пока несли наш заказ, я почитала про упомянутую церковь – у нее оказалась длинная и запутанная история. Построенная еще в IV в., спустя 12 веков она сгорела, а на пожарище было обнаружено совершенно не пострадавшее от огня деревянное (!) распятие, перед которым продолжала гореть лампада. Церковь восстановили  и перестроили под руководством Якоба Сансовино (он же строил многие здания в Венеции, если помните), а еще сто лет спустя к ней добавили фасад в стиле барокко. В целом, ее постигла участь многих и многих римских сооружений – прежние как-то более или менее органично «встраиваются» в более современные, и длится все это уже века и даже тысячелетия (во многие здания «вписаны» античные колонны, оставшиеся от ранних построек) J

После обеда с новыми силами пустились на освоение римских пространств. Посмотрели на роскошный фонтан Треви, построенный по эскизам Бернини (этот гениальный скульптор и архитектор «отметился в стольких местах Рима, что сосчитать невозможно). Интересно, что этот фонтан на самом деле является фасадом дворца Поли, в нем некоторое время (в 1830-е годы) жила княгиня Зинаида Волконская. В церкви напротив фонтана она и похоронена.

 Как и во всех римских фонтанах, воды мало, зато архитектурных излишеств очень много. Вокруг него всегда толпы туристов, бросающих монетки в воду перед раковиной-повозкой Бога-Океана, чтобы когда-нибудь возвратиться в Рим. Мы, разумеется, тоже выполнили эту миссию, как полагается  – стоя спиной к фонтану, я бросила монетку правой рукой через левое плечо (надеюсь, она все же попала в  воду J).

Затем прошли немного до просторной площади Квиринале, на которой стоит очень большой обелиск со статуями Диоскуров, держащих в поводу коней. Вокруг площади располагаются дворец Квиринале (резиденция итальянского президента), Конституционный суд и еще какие-то госучреждения. Вымощена Пьяцца Квиринале (как, впрочем, многие римские улицы) небольшим черным булыжником, совершенно убийственным для обуви – между булыжниками слишком широкие «швы», в которые попадают даже невысокие каблуки и безнадежно портятся. Наиболее подходящей обувью для прогулок в Риме следует признать, наверное, кроссовки, поскольку ни мои туфли на очень маленьком удобном каблуке, ни легкие мокасины Феликса этого испытания не вынесли: обе пары пришлось выбросить по окончании наших «римских каникул».

Потом мы спустились с холма Квиринале до улицы Национале и по ней, мимо похожего на огромный театр выставочного дворца, вышли на улицу Куатро-Фонтане. Через некоторое время увидели и площадь Куатро-Фонтане, напоминающую, скорее, просто перекресток с четырьмя фонтанами по углам (именно в углах домов они и располагаются, как ниши со скульптурами). Фонтаны опять немноговодные, но симпатичные, и все совершенно разные. Один из фонтанов размещается прямо на углу барочной церкви Сан-Карло-алле-Куатро-Фонтане, но это только условно. Углов у этого здания нет, оно все плавно изгибается. Его архитектором был Борромини (кстати, его дядюшка Карло Модерна строил собор Святого Петра), постройка относится к середине XVII в.

После площади Четырех Фонтанов улица резко уходит вниз, спускаясь на площадь Барберини. При подходе к ней за высокой кованой решеткой виден дворец Барберини. В его строительстве участвовали вновь Мадерна, Бернини и Борромини (последних двух архитекторов называют «Моцартом и Сальери» эпохи барокко, так часто они соперничали между собой). Сейчас во дворце Барберини находится Национальная галерея античного искусства, которую мы в этот раз пропустили (после Колизея и музеев Капитолия в голове уже была порядочная каша). Оставили ее на следующий визит в Рим J

В центре самой площади Барберини находится фонтан Тритона – ну, наконец-то, в этом фонтане хоть видна вода: уже 360 лет Тритон, сидящий на большой раковине, старательно выдувает струю воды из раковинки поменьше. От него по широкой улице Тритона, через площадь Сан-Сильвестро мы вновь попали на Корсо. Пересекли ее и вышли на площадь Колонна, где посредине стоит колонна Марка Аврелия со спиральными рельефными изображениями войны германцев с сарматами. Венчает ее статуя Святого Павла, она заменила в 1589 г. статую самого императора Марка Аврелия, бывшую там изначально, когда ставили колонну (II в.). А еще на площади находятся церковь Санта-Мария-ин-виа и резиденция премьер-министра Италии (похожая на президентскую, но поскромнее размерами).

Дальше мы шли опять по Корсо, свернули на улицу Кондотти  (на ней расположены самые шикарные бутики Рима) и попали на площадь Испании. Вот тут народу было – просто не протолкнуться. На знаменитой лестнице перед собором Тринити-деи-Монти сидели, стояли, толкались, спускаясь и поднимаясь, сотни людей. Да и перед лестницей их было не меньше: даже фонтанов-корабликов из-за них почти не было видно. Зато в том месте, где Кондотти уже почти достигает площади Испании, прямо на тротуаре прекрасно видно современный арт-объект: осел вверх ногами, на копытах держит странную пирамидку с авангардными рисунками. Что это все должно означать – непонятно, разве что пирамидка может быть пародией на бесчисленные обелиски, стоящие чуть ли не по всем римским площадям J

К тому времени мы уже здорово устали, поэтому немного посидели в кафе на улице Бабуино. Ее назвали так по фонтану с уродливой статуей не то Фавна, не то Силена, прозванной римлянами «Бабуином». Самого фонтана мы не обнаружили (возможно, его уже и нет – путеводитель наш об этом умалчивает), а вот церковь Сант-Анастасио-дельи-Гречи видели. Это любопытное и совсем нетипичное для Рима строение греко-католической церкви (вообще, на этой улице селились, в основном, иностранцы, дл них строились соответствующие церкви, гостиницы, трактиры).

По улице Бабуино дошли до Пьяцца дель Пополо. Посредине, конечно, обнаружился обелиск. Возраст его, примерно, 3400 лет, римляне после покорения Египта вывезли его как трофей в 10 г. до н.э. и поставили в Большом Цирке. Со временем он начал разрушаться и уходить в почву. Был по частям извлечен при раскопках Цирка-Максимуса, вновь собран, отреставрирован и в 1589 г. установлен на Пьяцца дель Пополо. Потом его окружили фонтанами в виде мраморных львов.

На площади шли активные ремонтные работы, не позволяющие увидеть многие интересные детали, обещанные путеводителем: плохо была видна балюстрада со статуями, изображающими аллегории времен года и находящиеся за ней обширные сады Пинчо (сейчас городской парк). Трудно было снять Порта-Фламиния и церковь Санта-Мария-дель-Пополо. Порта-Фламиния – это городские ворота, через них проходила дорога на север, построенная в III в. д.н.э. А церковь известна тем, что стоит на месте могилы Нерона. Прах проклятого императора был в Средние века выброшен в Тибр (под предлогом того, что в его гробнице поселилась якобы нечистая сила), а на месте разрушенной гробницы поставили церковь. В ее строительстве и украшении интерьера приняла участие целая плеяда архитекторов и художников эпохи Возрождения (Сансовино, Бернини, Пинтуриккьо, Рафаэль, Караваджо и др.).

Ремонтные щиты не заслоняли только сторону площади, где стоят «жемчужины» барокко: две церкви, которые с фасадов выглядят почти одинаковыми, хотя одна в плане круглая, а другая  – овальная. Обе посвящены Богоматери, обе построены одним и тем же архитектором К. Райнальди. Зачем ставить на расстоянии нескольких метров друг от друга две церкви Богоматери, я, по-видимому, не пойму никогда L Но ансамбль выглядит красиво.

От Пополо мы прошли по улице Рипетта, чтобы посмотреть на Алтарь мира, построенный в честь побед императора Августа (I в. до н.э.) и Мавзолей самого императора Августа. «Алтарь» находится внутри стеклянного павильона (на площади Порто ди Рипетта), который, к нашему сожалению, уже оказался закрыт. А в мавзолей Августа мы и не собирались, поскольку вход туда есть только по выходным, да и то, по предварительной договоренности.

Площадь одновременно является частью набережной Тибра прямо перед мостом Кавур. Мы немного еще поснимали здания вокруг (несколько разных церквей и др.), а потом перешли на другую сторону Тибра, чтобы пойти домой – начинало смеркаться, ноги уже просто отваливались, да и насчет ужина надо было подумать.

Пока шли вдоль набережной с «нашей» стороны Тибра, успели в сгущающихся сумерках снять необычную для Рима готическую церковь, какого-то «французского» облика (больше нигде в городе мы такой архитектуры не видели) и исключительно помпезное здание Дворца Юстиции. Обилие деталей фасада и скульптур перед зданием, по-моему, дает возможность написать о нем целую диссертацию (не удивлюсь, если таковая существует).

Таинственно вечером выглядит  и Замок  Святого Ангела – вообще-то, созданный в 130 г. н.э. в качестве Мавзолея императора Адриана (а после него и всех римских императоров). Возле мавзолея специально построили еще один мост (он назывался Элий) через Тибр, а в конце III в. император Аврелиан, возводя стены вокруг города, включил Мавзолей Адриана в систему укреплений, как бастион. В конце VI в. в Риме разразилась страшная эпидемия чумы, известие об окончании которой, по преданию, возвестил архангел Михаил, явившись на вершине Мавзолея Адриана (такое видение было Папе Григорию Великому). Именно тогда здание и мост поменяли название.

Со временем на вершине Замка Святого Ангела поставили соответствующую фигуру из бронзы, а мост Святого Ангела все тот же Бернини (с учениками) украсил десятком статуй мраморных ангелов (действительно, просто неземной красоты). Когда бы мы потом не проходили по этому мосту (или мимо него), всегда было искушение сфотографировать хотя бы одного «ангела»!

Закончили мы этот день ужином  в маленькой траттории буквально за углом нашего дома и горячей ванной (иначе утром мы были бы не в состоянии встать и куда-то идти L).

День 7. Рим.

После вчерашней прогулки расстояния в Риме перестали нам казаться пугающими, поэтому утром мы отправились из дома пешком. Залитые солнцем Замок и мост Святого Ангела смотрелись ничуть не хуже, чем вечером. По мосту мы перешли Тибр и по набережной Фиорентини (мимо другого моста, Виктора Эммануила II) попали к храму Сан-Джованни-деи-Фиорентини. Церковь величественно-красивая, в стиле барокко, принадлежала общине флорентинцев, издавна проживающих в этом квартале. Алтарь - последняя работа Борромини, который вскоре покончил жизнь самоубийством. Несмотря на это, он все же был похоронен по христианскому обычаю, причем в этой самой церкви! Если учесть, что церковь (в особенности католическая) всегда  непримиримо относилась к самоубийцам, упомянутый факт совершенно удивителен и говорит о том, что и здесь возможны исключения из правил.

Затем мы неспешно прогулялись по улице Джулиа, которую проектировал архитектор Браманте в самом начале XVI в. как «образцовый» проспект, соединяющий Ватикан с Капитолием. Сейчас он кажется узкой средневековой улочкой, на которой полностью отсутствуют даже намеки на тротуар. Такое наблюдается, правда, и на многих других римских улицах, к тому же сплошь уставленных припаркованными как ни попадя автомобилями, мотоциклами и велосипедами. Поскольку тротуара нет, а его предполагаемое место почти всегда занято, пешеходу все время надо быть начеку – водители в Риме скорость выбирают в зависимости только от собственных нужд и чаяний J.  Единственное утешение – римляне предпочитают небольшие машинки, огромной популярностью пользуется у них, например, «Смарт» (для тех, кто не знает: это малюсенький двухместный мерседес).

Улица Джулиа изобилует достопримечательностями самого разного характера:  несколько палаццо (скорее, похожих на крепкие дома, чем на дворцы), множество церквей, а также здание «новой тюрьмы» (Карчере-Нуово), построенное в середине XVII в. В нем сейчас логично располагается музей криминалистики.

Иногда вдоль улицы попадаются каменные блоки, которые были предназначены для строительства здания Верховного суда (порядка 500 лет тому назад J). Однако деньги кончились (видимо, наступил тогдашний кризис) и камни так и остались лежать, некоторые даже «встроились»  в стены других зданий. Римляне называют их «диваны виа-Джулиа» из-за их формы. На них, действительно, можно сидеть, как на диванах.

В конце виа-Джулиа стоит несколько мрачноватая церковь Санта-Мария-дель-Орационе-э-Морте (т.е. молящаяся за усопших). И снаружи, и внутри ее все напоминает о смерти (включая отделку человеческими костями, как в некоторых церквях Польши и нек. др. католических стран). Помня о наших неприятных ощущениях в Часовне костей (см. заметки о Португалии), внутрь мы, конечно, не пошли. Сфотографировали только жуткую мраморную табличку с фигурой Смерти (скелет с ободранными крыльями, одетый в подобие юбки, забирает крылатую душу у лежащего навзничь обнаженного человека).

Потом мы довольно долго бродили в разных улочках вокруг виа-Джулиа, посмотрели на палаццо Фарнезе (это настоящий дворец), находящуюся рядом с ним арку Фарнезе и фонтан Маскероне, что означает «рожа». Фонтан сделан из фрагмента античного барельефа (лицо с открытым ртом, из него вытекает вода) и каменного бассейна.

На Кампо-деи-Фьоре решили, что пора немного посидеть. Площадь, почти полностью заставленная сейчас торговыми лотками под зонтиками, когда-то была местом публичных казней – в числе прочих, здесь сожгли и Джордано Бруно (памятник ему в монашеском одеянии стоит посредине этой площади). О таких ужасах совершенно невозможно думать, сидя в теплый день в кафе на Кампо-ди-Фьоре, где подают замечательно вкусный горячий шоколад и домашний лимонад (о качестве кофе нечего и говорить).

Самое большое здание на площади – папская канцелярия (палаццо Канчелерия). Выглядит очень внушительно, но не так грозно, как неопознанное нами ни по одному из путеводителей строение на Камро-деи-Ферро с редкими прямоугольниками окон и статуями в нишах на фасаде. Напоминает какой-то средневековый монастырь, но чем является на самом деле, для нас осталось неясным. Так же, как загадочным осталось местонахождение палаццо Спада (сейчас это Галерея Спада с очередным собранием шедевров итальянских мастеров): мы пытались его искать по указанному в путеводителе адресу, но ничего похожего не обнаружили L

В поисках этого палаццо мы вышли снова на набережную, к очередному мосту (Понте Систо), возле которого высится церковь Сан-Палотти необычного для эпохи барокко кирпичного цвета (большинство барочных церквей имеют белые фасады). Отсюда пришлось возвращаться по переулкам рядом с Кампо-ди-Фьоре, чтобы пройти к площади Святого Андрея (купол огромной церкви на ней – третий по величине в Риме, после Пантеона и собора Св. Петра) и потом, по улице Виктора Эммануила II – к площади Торре-Арджентина, которая, фактически, представляет собой зону археологических раскопок. В большущей яме посреди площади находятся остатки четырех храмов времен Римской республики, облюбованные для проживания целой стаей кошек.

Когда-то на площади стоял театр Помпея, от которого остались лишь маленькие фрагменты. Именно Помпей первый сумел обойти закон, запрещающий строить постоянные здания театров. Разрешались лишь представления во внешних дворах храмов (любопытно, что на Бали до сих пор для этого предназначены храмовые дворы – см. соответствующие заметки). Помпей же утверждал, что оркестр и сцена являются как раз внешним двором храма, а зрительские трибуны – просто лестница, ведущая к его дверям. За сценой театра Помпея находилась Новая Курия, то самое, где во время заседания Сената был убит Цезарь. А где-то под тротуаром возле действующего сегодня театра Торре-Арджентина скрыто место, где пролилась его кровь.

Впрочем, сам театр больше знаменит не политическими, а вполне театральными скандалами: например, в 1816 г. здесь состоялся дебют оперы Россини «Севильский цирюльник», абсолютно провальный! Когда зрители освистали композитора, он вступил с ними в ожесточенный спор, после чего вынужден был бежать (вероятно, чтоб еще и не побили J), а особые ценители оперы гнались за ним довольно долго. Не правда ли, странно узнавать такое про оперу, которую любят и знают теперь миллионы людей во всем мире?

Недалеко от Торе-Арджентина находятся гораздо лучше сохранившиеся остатки театра Марцелла. Чтобы к нему попасть, нужно пройти по улице Паганика до площади Матеи со знаменитым фонтаном Черепах (необыкновенно изящным) и, дальше, до территории римского гетто. Кроме обширных археологических раскопок и многочисленных остатков античных храмов, тут находится здание синагоги (слишком большое, надо заметить, для окружающего его скромного ансамбля) и несколько церквей.

Особенно интересна история одной маленькой церкви (почти часовни) Сан-Грегорио. Построили ее специально для обращения еврейского населения гетто, в ней монахи-францисканцы каждое воскресенье на протяжении почти 300 лет (!) читали жителям гетто проповеди, явка на которые была строго обязательна. Евреи послушно приходили, но … с ушами, заранее заткнутыми воском J Упорство и евреев, и монахов просто поразительно: все-таки 300 лет – немалый срок!

Мы обошли территорию бывшего гетто и как раз вышли к театру Марцелла, строительство которого началось еще при Цезаре, а завершилось уже при императоре Августе. В средние века здание превратили в крепость, в эпоху Возрождения значительная его часть стала дворцом Орсини (не напоминает ли вам это мультфильм «Пластилиновая ворона»? Мне ужасно напоминает J). Еще одно такое же «пластилиновое» здание находится неподалеку. Собранное из фрагментов античных зданий, оно стало крепостью семьи Крешенци (они контролировали местные доки и переправу через Тибр). Позже дом, как и семья, пришел в упадок и его переделали … в конюшни! Только в XX в. его отреставрировали, похоже, теперь там кто-то живет.

Вернувшись к площади Торре-Арджентина, мы по одноименной улице потихоньку дошли до Пантеона, свернув только по дороге для осмотра церкви Санта-Мария-сопра-Минерва. Во-первых, это одна из немногих готических церквей в Риме, очень старая (VI в.), да и стоит на месте еще более древнего храма Минервы. Во-вторых, в ее дворе состоялся процесс над Галилеем, по окончании которого, якобы, была произнесена крылатая фраза: «А все-таки она вертится!». В-третьих, перед церковью стоит замечательный слоник с египетским (очередным) обелиском на спине, спроектированный Бернини. Интересно, что архитектор, который потом выполнял проект, не поверил расчетам Бернини (у того слоник просто был основанием обелиска) и для прочности поставил под слоновий животик большой каменный блок, «прикрыв» его попоной. Бернини так разозлился, что даже хотел отказаться от авторства (история, впрочем, сохранилась, значит, окончательно ему это не удалось).

Наконец, внутри самой церкви есть необыкновенно «сильная» скульптура  работы Микеланджело: «Иисус Христос у креста». Причем, скульптор сначала изваял Спасителя совершенно нагим, что церковные деятели сочли абсолютно неприемлемым. Чтобы «одеть» мраморного Христа, Микеланджело пришлось сделать ему бронзовую «повязку». Неважно, однако, с повязкой или без – статуя просто великолепна.

От площади Минервы мы, наконец, вышли к Пантеону – архитектурному чуду древнего мира. Храм всех Богов, он построен при Марке Агриппе, в I в. до н.э. (потом перестраивался во II  в.н.э.) и дошел до нас фактически целым! Купол Пантеона в диаметре больше купола собора Святого Петра (почти 44 метра). Здание на протяжении тысячелетий успело послужить и христианской церковью, и крепостью, а с некоторых пор является национальным мавзолеем, где похоронены Рафаэль, Каррачи, короли и члены королевской династии, а также многие другие «достойные» граждане Отечества.

Внутрь Пантеона мы решили не ходить (могильная аура не слишком хорошо сказывается на самочувствии Феликса, как уже выяснилось), а уселись обедать в кафе напротив. Среди толп туристов вокруг фонтана сновали торговцы сладкой ватой, воздушной кукурузой и, что особенно символично, «пистолетиками» для производства мыльных пузырей. Представьте себе вереницы радужных мыльных пузырей, летящих и лопающихся на фоне Пантеона… Вот это диссонанс, так диссонанс!

После обеда мы заглянули на площадь Навона с ее красивыми фонтанами, часть из которых, правда, были на реставрации. Однако остальные атрибуты пьяцца Навона присутствовали: уличные художники, музыканты, «живые статуи» и опять толпы туристов. Нам очень понравилась  одна «статуя делового человека». Артист, ее представлявший, создавал при полной неподвижности иллюзию стремительного движения (длинные волосы как бы отброшены назад ветром, рука с портфелем на отлете, широкий шаг вперед).  Когда восхищенные таким искусством зрители бросали ему монетку (в приготовленное для этой цели золотистое ведерко), он очень быстро и смешно двигал бровями, широко улыбаясь – это было единственное движение, которое мы наблюдали минут за пятнадцать. А ведь казалось, что положение, в котором находится «статуя», ужасно неустойчивое.

Вокруг площади овальной формы (на ней в древние времена был стадион) расположены палаццо Памфили, Браски (в нем сейчас музей Истории Рима), а также церковь Сант-Аньезе, посвященная Святой Агнессе (или Инессе). По преданию, когда на стадион перед толпой язычников бросили тринадцатилетнюю нагую христианку Агнессу, произошло чудо: у нее мгновенно выросли длинные волосы, скрывшие ее наготу.

В этот день мы побывали на площади Навона дважды. Сначала мы от нее отправились к парку Вилла Боргезе, проходя вновь по площадям Колонна, Испании, мимо бессчетных палаццо и обелисков. Парк Виллы Боргезе (со времен короля Умберто I находится довольно близко от площади Испании, но он очень большой, войти в него можно с разных сторон, а ориентироваться по указателям внутри парка не так уж просто. Нашей задачей было достичь Галереи Боргезе, в которой содержится уникальная коллекция скульптуры и живописи. Задачу мы выполнили, но поплутали по парку преизрядно L Едва успели на последний «сеанс» – посетителей пускают «порциями», примерно раз в час, до семи вечера (т.е., последний раз – около шести).

Перед посещением экспозиции потребовали сдать не только наш неизменный рюкзачок с фотоаппаратом (снимать здесь запрещено категорически, равно как и пользоваться мобильными телефонами), но даже мою совсем небольшую сумочку. В ней остались салфетки и платочек, который бы мне очень пригодился: некоторые экспонаты настолько хороши, что вызывают слезы восхищения. Раньше я думала, что это художественная метафора, однако именно это случилось со мной, когда я смотрела на «Похищение Прозерпины» Бернини. Всю экспозицию описать просто невозможно, я даже не буду пробовать – одно перечисление художников и скульпторов займет слишком много места, а главное, не сможет передать степень восторга, который мы испытали.

В магазине Галереи мы купили небольшой альбом, посвященный Бернини, забрали рюкзак и сумочку и снова оказались в парке. Было уже около семи вечера, ни в какой другой музей мы уже не успевали (в парке находится еще Национальный музей этрусков, музей пьемонтского скульптора Пьетро Каноника и Галерея современного искусства). Да, собственно, это было бы уже слишком большой нагрузкой после экспозиции Галереи Боргезе. Поэтому, покинув парк через другой выход (не к площади Испании, а к площади Бразилии), мы стали спускаться по длинной и извилистой улице Витторио Венето (сразу вспомнилась «Сладкая жизнь» Феллини J) по направлению к площади Барберини. Около восьми остановились на ужин где-то там же, в одном из многочисленных уличных ресторанчиков, а потом еще полтора часа брели по поздневечернему Риму домой, опять по улице Тритона, площади Навона, мосту Святого Ангела… По дороге пришлось еще купить какие-то продукты к завтраку – в наш «квартальный» магазинчик, где продавщица уже нас узнавала, мы никак не успевали  (он закрывался в восемь).

Похоже, что горячая ванна стала хитом наших «римских каникул» - мы ежедневно проходили пешком до 20 км, и без такой процедуры было бы очень нелегко. Хорошо, что перебоев с горячей водой в Риме у нас не случилось J

День 8. Рим.

Как вы понимаете, жить в пяти минутах ходьбы от Ватикана и не нанести визит в его знаменитые музеи – совершенно непростительная глупость. Чтобы ее не допустить, мы не стали откладывать Ватикан на последний день пребывания в Риме: мало ли, какой вдруг придется на эту пятницу церковный праздник (в них музеи Ватикана не работают).

Перед посещением мы внимательно читали путеводитель, откуда извлекли информацию разной степени полезности (сначала, правда, она вся казалась очень ценной). Натболее полезным следует признать совет о месте входа в Ватикан. Большинство туристов начинает осмотр Ватикана с собора Святого Петра, поэтому уже к 9 утра там собирается очередь длиной с его колоннаду L. В книжке же советовали начать именно с музеев, т.е., с другого входа, а после посещения музеев и Сикстинской капеллы уже выйти во внутренний дворик, откуда можно попасть в собор.

Действительно, когда мы прошли вдоль стен Ватикана справа от собора, обнаружился вход в музеи, где очередь была значительно меньше. Мы прошли внутрь минут за 15-20, с учетом всяческого контроля сумок, металлоискатели и пр. Следующие два совета путеводителя (насчет плана музеев и выбора) оказались совершенно никчемными: во-первых, никакого плана музеев ни в одном информационном пункте Ватикана нами обнаружено не было (зато это было единственное место, где были книги на русском языке, и мы купили «Шедевры Ватикана»). А во-вторых, такой план совершенно бесполезен – никого не интересует, какие именно музеи вы хотели бы посетить, просто вся толпа посетителей движется, направляемая ограничительными лентами и охранниками сквозь залы и запутанные переходы между ними. В этой «обязаловке» из того, что мы для себя наметили для осмотра, отсутствовали, как назло, музеи Этрусков, Египетский и зал Биги. Именно их пришлось упорно разыскивать, отклоняясь от «обязательного» маршрута, причем зал Биги мы так и не нашли (а нам очень хотелось посмотреть статую «Дискобол», которая там находится).

Но сначала мы попали в обширный «двор Пинии», названный так по фонтану в виде шишки пинии, перенесенному с Марсова поля (там он стоял примерно с I-II в. н.э.). Посредине двора на выложенной мелкими плитками круговой площадке находится очень странная штука (называется «кинематическая композиция»). Это большой медный шар с непонятными рисунками и какими-то … погрызами, что ли… И он медленно вращается, издали напоминая глобус. Вблизи эти «погрызы» смотрятся зияющими трещинами на поверхности Земли, что производит тревожное и гнетущее впечатление (возможно, автор хотел выразить беспокойство за наш мир, тогда ему это удалось).

Восстановить порядок, в котором мы осматривали некоторую часть ватиканских сокровищ (все в один день охватить невозможно), сейчас трудно, но общие впечатления я попытаюсь передать.

Музей Кьярамонти и галерея Брачо-Нуово представляют собой собрание античных скульптур, включая всякие фрагменты. Когда перед вами оказывается более тысячи статуй (и их частей), разных авторов, по большей части безымянных, воспринимать их по отдельности становится сложно. Наиболее известные шедевры помещены отдельно, в музее Пио-Клементино: Аполлон Бельведерский, Персей с головой Медузы, Борцы, Лаокоон… Что больше всего поражает в них (да и в греческой скульптуре этих времен в целом), так это их необыкновенная гармония и соразмерность с человеком – они или чуть меньше, или чуть больше среднего человеческого роста. Никакой гигантомании, так свойственной римскому и, в значительной степени, египетскому искусству.

Египетский музей Ватикана включает целых 9 залов, но особого впечатления на нас они не произвели – мы были в Каирском и Британском музеях, где экспозиции искусства Древнего Египта намного «круче». А вот Музей Этрусков понравился необыкновенно – до этого мы видели только небольшую выставку искусства Этрусков, которую привозили в Москву пару лет назад.

Коллекция этого музея в Ватикане очень велика, тем есть не только статуи (от больших до самых малюсеньких), надгробия и другие части некрополей, но и великолепное собрание ваз, и предметов быта. Последние рассматривать всегда безумно интересно – посуда и столовые приборы, расчески и шпильки, дверные замки и пуговицы… Удивительно, что все это, так искусно сделанное, существовало в первом тысячелетии до нашей эры (уже в I в. до н.э. Этрурия, как государство, перестала существовать). А женские украшения – ожерелья, кольца, серьги – выглядят настолько модными и современными, что хочется немедленно что-то такое себе приобрести (кстати, в блужданиях по Риму потом мы видели галерею, торгующую украшениями «авторской работы» именно в этом стиле, но очень дорогими).

Как раз, рассматривая всякие мелкие бытовые вещицы в витринах этрусского музея, мы с Феликсом испытали самый большой диссонанс (я бы даже сказала, «культурный шок») за эту поездку. Чтобы происходящее стало понятным, пишу, что в этот день я была одета в блузку с длинными рукавами и джинсы (в Ватикане плечи должны быть закрыты, равно как и колени). А на заднем кармане моих стареньких любимых джинсов вышит «портрет» японской девушки с традиционной прической и веточкой сакуры.

Так вот, представьте ситуацию. Я стою, близоруко уткнувшись носом в витрину  с крохотными статуэтками, Феликс занят ровно тем же у соседней витрины. Вдруг кто-то осторожно касается моего плеча, говоря по-английски: «Извините». Я оборачиваюсь, вижу неопределенного возраста (от 45-ти до 60-ти) даму, которая продолжает мне говорить что-то, что с первого раза я никак не могу понять (вернее, не могу поверить в то, что поняла J). Дама (судя по выговору, американка), повторяет сказанное, а я впадаю в ступор: оказывается, она просит у меня разрешения СФОТОГРАФИРОВАТЬ КАРТИНКУ НА МОИХ ДЖИНСАХ!!! В моей голове это не укладывается совершенно – вокруг бессмертные (без преувеличения!), известные на весь мир произведения искусства, а тетеньке нужна вышитая картинка на моей, пардон, заднице! Впрочем, когда все стало ясно, я вежливо сказала, что ничуть не возражаю J Но как мы потом с Феликсом хохотали!

Однако наше приподнятое настроение долго не продержалось: час спустя мы уяснили, что в Сикстинскую капеллу, куда мы, безусловно, хотели попасть, можно пройти только через кучу залов, значительную часть которых посещать мы не собирались. С плотной толпой туристов нас протащили через галереи карт, канделябров, гобеленов, апартаменты Пия V, Станцы Рафаэля (комнаты, расписанные Рафаэлем – ну, это хоть мы намечали посмотреть) и, напоследок, через коллекцию современного религиозного искусства. Последняя произвела впечатление, в основном, ужасающей, а частью просто смешной мазни.

В галереях было так душно (несмотря на открытые кое-где окна), что одной из туристок или паломниц стало плохо. Ее усадили на стул служительницы и обмахивали ее какими-то листками. От духоты и низкого сплошного гула разговоров в толпе, действительно, испытываешь дурноту.

Очень жаль, но именно это же ощущается и в Сикстинской капелле. Чтобы рассмотреть в деталях роскошные фрески – только перечисление сюжетов и персонажей росписей занимает, без малого, 4 листа в путеводителе – нужно сосредоточиться и быть внимательными. Это очень трудно, находясь в такой тесноте и шуме (разговаривают вокруг все, несмотря на многочисленные грозные объявления о соблюдении тишины), к тому же помещение капеллы не такое уж маленькое, где-то нужно подойти поближе, что  не получается из-за толпы. Не знаю насчет какой-либо святости, но нам не удалось даже оценить в полной мере художественную ценность этого места.

После капеллы вся толпа постепенно просачивалась в Собор Святого Петра. Очередь, чтобы подняться на купол была огромная -  хорошо, что мы не собирались туда (из-за моей ноги, так как нужно подниматься пешком, на лифте – только до уровня крыши). В  соборе толпа еще большая, чем в капелле, но это немного «скрадывается» из-за огромных размеров помещения. Вновь длинные очереди – к разным местам в соборе, особенно к бронзовой статуе Святого Петра (потрогав ее можно, якобы, получить отпущение грехов) и к центральному  «папскому» алтарю, где стоит рака с мощами Святого Петра. Бронзовый балдахин над алтарем потребовал 7-ми лет работы и всей бронзы, снятой с портика Пантеона.

Часть толпы в соборе – паломники и просто верующие люди: кто-то стоит на коленях и молится, кто-то стоит в очереди на причастие, зажигают свечи, бьют поклоны. Другие  – просто интересующиеся историей и культурой, – рассматривают огромный свод купола, мозаики на нем и на стенах (ни фресок, ни картин в соборе почти нет, только несколько перенесенных из древней базилики икон), бродят в поисках указанных в путеводителях интересных надгробий и монументов.  Все вместе производит впечатление довольно странное, мы чувствовали себя, скорее неудобно. Единственное, что нам понравилось невероятно, это замечательная «Пьета». Жаль только, что ее поместили за стекло, после того, как несколько лет назад какой-то вандал повредил ее. Как удивительно, что эта скорбящая женщина с умершим сыном на руках была создана Микеланджело, когда ему было всего 24 года!

Довольно скоро мы из собора вышли, посмотрели на место, где обычно Папа обращается к народу – оно находится на вершине лестницы, созданной все тем же Бернини с определенным эффектом: снизу лестница кажется гораздо длиннее и выше, чем на самом деле (достигается  постепенным уменьшением наверху высоты и длины ступенек). Из-за этого фигура Папы, каков бы он ни был ростом, кажется гораздо более высокой при появлении на верху лестницы. Внизу, на площади у подножия лестницы стоит множество металлических стульев для слушателей-зрителей, как в уличном театре, и, разумеется, очередной обелиск.

Видели смешную полосатую форму швейцарских гвардейцев, традиционно охраняющих Ватикан. По-моему, слишком ярко и чересчур архаично, но это дело вкуса (форма создавалась по рисункам Микеланджело еще при его жизни и с тех пор не менялась).

После такого количества впечатлений требовался срочный отдых для глаз и много свежего воздуха. За благами такого рода мы отправились в район Трастевере (т.е.. если перевести на русский, «затибрье»). Мы, собственно, и находились уже на нужном берегу Тибра, поэтому с площади перед собором Святого Петра мы просто пошли в сторону Пьяцца дела Ровере, где начинается плавный подъем на холм Джаникул или Яникул (от имени двуликого Януса – бога входов и выходов).

Улица Джаниколо или параллельный ей узкий переулок Сант-Онофрио  привел к монастырю  Сант-Онофрио. – довольно неприметному старому зданию с колокольней. Табличка перед ним извещала, что здесь находится музей Тассо (не следует путать с музеем мадам Тюссо J). Торквато Тассо был римским поэтом, автором бестселлера XVI века «Освобожденный Иерусалим». Признаюсь честно, ни я, ни Феликс его не читали, наверное, нужно полюбопытствовать, так как именно за этот труд автора признали бессмертным поэтом во время торжественной церемонии на Капитолийской площади. На него должны были возложить лавровый венок, но Тассо, здоровье которого сильно подорвали семь лет сидения в сумасшедшем доме (!!!), скончался за несколько часов до этого события в стенах монастыря Сант-Онофрио. Венок на него возложили посмертно.

Почти весь холм Яникул занят огромным парком, сквозь который идут тропинки и дорожки, иногда встречаются какие-то строения или монументы. Кроме того, с вершины холма открывается замечательная панорама Рима с запада на восток.

Среди всяких других памятников в парке есть римский маяк (Фаро), подаренный итальянской общиной Аргентины (откуда в Аргентине мог случиться настоящий римский маяк, мне доподлинно неизвестно, но, может, это просто копия), а также, на отдельных площадях, памятники Аните и Джузеппе Гарибальди.

Анита была женой знаменитого революционера и патриота Джузеппе Гарибальди, сопровождала его в походах и боях, при таком образе жизни родила троих детей и умерла в 28 лет от туберкулеза. Интересно, что монумент, посвященный Аните Гарибальди, необыкновенно хорош и динамичен: молодая женщина на вздыбленном коне, одной рукой прижимает к себе ребенка, в другой – револьвер. Никакого сравнения с ним не выдерживает статичный и скучный памятник Джузеппе Гарибальди (сам он сгорбленный и унылый, его конь с опущенной головой и приподнятым хвостом, как будто конь собирается… ну, понимаете).

От «Аниты» до «Джузеппе Гарибальди» ведет аллея гарибальдийцев, вдоль нее поставлены бюсты его соратников. Еще дальше, за памятником, - вилла Аврелия, где когда-то размещалась штаб-квартира гарибальдийцев, а исторический музей Гарибальди находится у ворот Сан-Панкрацио (они построены на месте античных ворот Аврелия).

По улице Гарибальди мы поднялись до самой высокой точки холма Яникул, где заканчивался древний акведук (времен императора Траяна). Его восстановили в начале XVII в. по приказу Папы Павла V Боргезе и, в честь этого события, поставили фонтан Аква-Паола, похожий на церковный фасад.

Как и в других районах Рима, в Трастевере много церквей, в том числе очень старых (хотя и неоднократно перестроенных). Интересна, например, церковь Санта-Мария-ин-Трастевере, заложенная Папой Юлием I в 340 г., как самая первая римская церковь, посвященная Богоматери. Внутрь мы не заходили (понятно, там вновь полно шедевров, а также мощи трех святых), но архитектура фасада, колокольни и фонтана на площади перед церковью представляют собой причудливый сплав стилей.

Другая церковь – довольно скромного вида – Сан-Пьетро-ин-Монторио (от Mons aureus – золотая гора, еще более древнее название холма Яникул). Кроме нескольких интересных картин и надгробий в интерьере, является местом захоронения печально известной Беатриче Ченчи. Ее отец, Франческо Ченчи, неизвестно по какой причине ненавидел всех своих детей (всего их было семеро), мечтая истребить их любыми способами.  Старшие сыновья погибли, одна дочь обратилась к Папе с прошением выдать ее замуж или отправить в монастырь. Взбешенный тем, что прошение удовлетворили, Франческо запер свою вторую жену и младшую дочь Беатриче в крепости, где еще пытался склонить ее к кровосмесительной связи. Доведенные до отчаяния женщины подсыпали извращенцу в еду опиум, а двое наемных убийц завершили дело, представив все, как несчастный случай. Однако один из убийц был вскоре арестован (по другим причинам) и сознался, заодно, и в этом преступлении. Его признание привело, в конечном итоге, к аресту и казни остальных членов семьи, за исключением самого младшего сына. Многие римляне сочувствовали семье Ченчи (его самого знали как насильника и извращенца, за взятки избегавшего суда и наказания), но повлиять на исход дела не могли. На похоронах казненной Беатриче Ченчи 11 сентября 1599 г. присутствовало очень много людей, с тех пор ежегодно в этот день служат заупокойную мессу.

На зеленых пространствах парка располагается еще несколько интересных для посещения мест, в которые мы в этот визит не попали: Ботанический сад, палаццо Корсини (с Национальной галереей старинного искусства), вилла Фарнезина. Все это требовало определенного времени, а Галерея – еще и внимания к шедеврам, на которое сегодня мы были уже не способны. Мы просто медленно и почти бесцельно побродили по крутым мощеным все тем же черным булыжником улочкам Трастевере, пообедали (исключительно вкусно!) в траттории с сицилийской кухней, а затем вышли к берегу Тибра у древнего моста Цестия. Мост был построен  в 46 г. до н.э. Луцием Цестием, соединяет западный берег Тибра с островом Тиберина. Немного дальше видны остатки еще более древнего Понте-Ротто (Сломанного моста), который назывался Эмилиа и был первым в Риме мостом на каменных опорах (постройка 176 г. до н.э.).

Сам остров имеет форму корабля. Согласно легенде, священная змея выбрала остров для жительства бога медицины Асклепия (Эскулапа), корабль которого проплывал по Тибру. Еще в III в. до н.э. здесь был посвященный Эскулапу храм, сейчас на его месте – церковь Сан-Бартоломео и госпиталь. В церкви даже сохранился так называемый «колодец Эскулапа» с целебной водой.

Перед церковью видна крепостная башня Пьерлеони – остатки замка маркграфини Матильды Каносской. Она вошла в Рим со своими войсками в 1087 г. с целью изгнания антипапы Губерта, который был сторонником германского императора.

С острова на восточный берег Тибра ведет мост Фабриччио, построенный римским куратором Фабрициусом в 62 г. до н.э.  Гораздо позже его стали называть мостом «Четырех голов» за своеобразные «счетверенные» головы, размещенные по «углам». Известно, что мост восстанавливали четыре архитектора, которые без конца ссорились между собой и никак не могли договориться. Заказчик реставрации пяти римских мостов Папа Сикст V велел казнить этих горе-архитекторов, а в назидание их скульптурные «портреты» навсегда соединили между собой, украсив ими злосчастный мост.

С моста «Четырех голов» мы вышли на набережную Ченчи и оказались в знакомом уже районе еврейского гетто и театра Марцелла. Оттуда постепенно двигались в сторону дома, петляя по многочисленным улицам вокруг площадей Маттеи, Торре-Арджентина, Навона, по дороге заходя в неприметные снаружи дворы, внутри которых часто обнаруживаются невозможной красоты статуи, барельефы, детали фасадов. Некоторые из них  очень загадочны: например, нами был обнаружен скульптурный портрет кого-то, одновременно напоминающего Максима Горького и Иосифа Сталина (очень характерные усы) в окружении двух голеньких мальчиков. Что бы это значило? Никакой таблички с подписью рядом мы не нашли J.

Напротив Театра Арджентина видели китайца (а, может, вьетнамца?), который из листьев и стеблей какого-то растения скручивал фигурки-имитации насекомых. На тоненьких травинках уже висели кузнечик, бабочка, стрекоза.  Хрупкость этих созданий на фоне Ариа Сакра (остатков древних храмов) была сродни мыльным пузырям у Пантеона J

Заглянув в один из дворов в окрестностях Корсо Виктора Эммануила II, мы нашли там композицию, которая олицетворяет весь сегодняшний Рим: в безупречно симметричном обрамлении арки с античными колоннами, под средневековым фонарем и перед великолепной статуей обнаженного атлета был припаркован новенький автомобиль J.

А немного побродив вокруг площади Навона, наткнулись на заменитого Пасквино – обломок страшненькой статуи, на постамент которой издавна лепили всякие обличительные надписи, откуда и пошло слово «пасквиль». В путеводителе написано, что и сейчас можно найти на ней всякие сатирические листовки. Налепленные листки мы видели во множестве, но содержание их, разумеется, для нас осталось совершенно неизвестным J

Ужинали мы в этот день в довольно пафосном ресторане недалеко от Пантеона, который присмотрели еще накануне из-за роскошного меню, включающего даже устриц. Правда, какие именно у них устрицы (Белон, Крез или другого сорта), официанты объяснить не смогли, но устрицы были свежими, что, в общем, для этого продукта главная рекомендация J.

День 9. Рим.

Мы настолько привыкли в этой поездке к теплой солнечной погоде, что с самого первого  дня (еще в Венеции) оставили зонтик в чемодане. Сегодня нас это сильно подвело. С утра, не глядя на небо и прогноз в интернете, мы вышли из дома, имея обширные планы на осмотр терм (т.е., бань J) Каракалла и самых больших из сохранившихся ворот в Аврелиановых стенах – Порта Сан-Себастьяно. Мы собирались доехать на такси до Цирка-Максимуса и дальше пойти пешком.

Первые капли дождя упали еще при нашей посадке в такси у собора Святого Петра. Пока мы добрались через утренние пробки до Цирка-Максимуса, дождь перешел в стадию ливня. Некоторое время мы пытались переждать непогоду в кафе на улице Жертв Терроризма, где с трудом нашли местечко (не одни мы такие умные!). Пока мы раздумывали, что же делать дальше, в кафе появился чернокожий парень с букетом большущих зонтиков на продажу. Продолжая сожалеть о родном зонтике, забытом в чемодане, купили за 15 евро огромный зонт с деревянной ручкой и отправились-таки к термам Каракалла.

Пока мы туда брели, я выслушала все, что Феликс думал об этой погоде, идее смотреть всякие древности в проливной дождь, моей личной неуемности и еще много всякого-разного… К тому же в его многострадальных мокасинах после римских мостовых обнаружилась откровенная дырка, вследствие чего ноги быстро промокли L Я весьма терпеливо и безропотно выслушивала все, пока мы все же не достигли здания (вернее, целого комплекса зданий) терм такой величины, что знаменитые Сандуны могут скромно поместиться в одном его уголке. В термах Каракалла (это имя сына Септимия Севера, при нем закончилось строительство этих терм) были не только кальдарий, терпидарий и фригидарий (т.е., парилка, помещение со средней температурой и крытый бассейн с прохладной водой), но и бассейн под открытым небом, сад, гимнастические залы, модные лавки, галерея искусств и даже библиотека! Да уж, любили римляне помыться с размахом и удобствами J!

Тут я решила, что под дождем до ворот Сан-Себастьяно мы не дойдем (вернее, я не выдержу очередных сентенций Феликса по этому поводу), поэтому мы повернули обратно на площади Нума Помпилеа, где находятся две древние церкви (одна IV, другая – V в.н.э.).

Пока шли до станции метро Цирк-Максимус (откуда и начали свою прогулку), дождь лил, не переставая. Пришлось планировать дальнейшие передвижения, исходя из обстоятельств. Немного поразмыслив, решили доехать на метро до церкви Сан-Пьетро-ин-Виниколи, где есть еще одна скульптура работы Микеланджело – «Моисей».

Осталось только разобраться, как попасть в метро, чтобы уехать в нужную сторону. Возможно, вы будете смеяться, но в Римском метро почти нигде нет переходов на другую платформу, есть только два совершенно независимых входа! Потом следовало разобраться с оплатой проезда. Ни одного служащего на входе в метро нет. С трудом разыскали автомат, разобрались, куда сунуть деньги, чтобы получить билеты по 1 евро (такой билет годен на 1 час, нам этого было вполне достаточно). Прошли через терминал, аналогичный таковому в московском метро, и стали ждать поезда. Когда поезд пришел, мы были просто потрясены его внешним видом: все вагоны были так густо изрисованы граффити, что на них просто не было живого места! Внутри, однако, было вполне чисто, несмотря на уличную непогоду.

Через пару остановок мы вышли, чтобы попасть в Сан-Пьетро-ин-Виниколи. Дождь еще шел, не позволив нам сфотографировать фасад собора, возле которого скопилось что-то много народу. Попав, наконец, под крышу портика, мы выяснили, что собор по непонятным причинам закрыт, в него не пускают. Я была ужасно расстроена, но делать было нечего – «Моисей» остался в этот раз недосягаем.

Именно в это время дождь почти прекратился, осталась только мелкая морось, даже не потребовалось открывать зонт. Поэтому снова в метро спускаться не пришлось, дальше пошли пешком до следующей базилики – Санта-Мария-Маджоре. Это одна из семи главных римских церквей и самая большая из церквей, посвященных Богоматери. Согласно легенде, в 352 г. Папа Либерий увидел во сне Деву Марию, велевшую ему построить церковь на том месте, где назавтра выпадет снег. Проснувшись утром 5-го августа (!), изумленные римляне увидели заснеженный холм Эсквилина. Папа тут же приступил к исполнению «божественного повеления» и начертил прямо на снегу план будущей базилики. С тех пор ежегодно в Риме 5-го августа отмечают день Девы Марии Снежной, а на головы верующим в базилике сыплют белые лепестки цветов.

Базилика неоднократно перестраивалась, но осталась при этом очень красивым зданием. Самая высокая колокольня в Риме (75 м) была пристроена  к ней в XVI в., а величественный фасад с колоннами – уже в XVIII.

Обидно, но и эта церковь оказалась закрыта – я рвалась рассмотреть интерьер, украшенный первым золотом, привезенным на кораблях Колумба из Нового Света. В общем, не везло нам в этот день по части «духовной». Ну, что ж, мы с этим смирились, и занялись материальной стороной бытия. Последним нашим «броском»  в познании римской культуры стал поход на площадь Республики, где мы осмотрели весьма фривольный фонтан наяд (в качестве моделей скульптор выбрал двух сестричек-актрис варьете, что чуть не вызвало ужасный скандал, фонтан долго не хотели открывать J). За фонтаном находятся остатки терм Диоклетиана (одновременно их могли посещать до 3 тыс. человек), в которые буквально встроена, по проекту Микеланджело, церковь Санта-Мария-дельи-Анджели.

Дождь к этому времени совсем прошел, солнце стало вновь пригревать, как следует (даже мокасины Феликса скоро просохли), и мы отправились банально бродить по магазинам. Сделав огромный крюк от Пьяцца-делла-Реппублика через Кватро-Фонтане,  случайно найденный Темпио Адриано (наверное, все же какой-то древний храм, но в нашем путеводителе безнадежно отсутствующий) и Виа-Кондотти, мы завершили череду своих мелких и крупных покупок у площади Испании. Было около 5 часов вечера, и покупки мы решили обмыть, заглянув в подвернувшееся весьма кстати кафе с заманчивым названием «Шампанское». Поскольку вокруг площади Испании расположены чуть ли не самые дорогие в Риме бутики, понятно, что и цены в меню были вполне соответствующие.

Есть мы ничего не собирались (для ужина было рановато), мы просто заказали по бокалу сухого шампанского, кофе для Феликса и стакан простой воды для меня – пить хотелось ужасно. Сначала принесли кофе и воду, потом – шампанское и две тарелочки с малюсенькими тарталетками, очень красивыми. Когда я увидела тарталетки, я решила пойти вымыть руки – не хватать же их грязными руками J Вернувшись к столу, от неожиданности я просто остолбенела: кроме тарталеток, на столе оказались глубокая тарелка чипсов и менажница  с четырьмя углублениями, в которых горкой лежали оливки, соленый арахис, маринованные огурчики (корнишоны) и крохотные сосиски!!! Вот это был аккордный диссонанс!

Единственное, что мне сразу пришло в голову при виде этой картины, это бессмертная цитата из Жванецкого: «А я так люблю коньяк – огурцом, а шампанское – хамсой! А вы говорите:  «Лимончиком и ни-ни»!». Вот только хамсы на этом столе и не хватало в данный момент J  Обычно мы с Феликсом в ресторанах и кафе не фотографируем, но тут я не могла удержаться. Кто же иначе поверит, что в Европе к шампанскому подают чипсы и сосиски?

Впрочем, шампанское и тарталетки оказались на высоте, мы душевно посидели, отдохнули и двинулись в обратный путь. Часов в восемь мы поужинали все в том же ресторанчике у Пантеона (правда, очень долго его разыскивали в этот раз), а потом через ночную шумную Пьцца Навона и неизменный мост Святого Ангела вернулись домой. Нужно ведь было, хотя бы частично, собрать вещи – завтра утром  выход из дома планировался не позже 9 часов (в 12 с какими-то минутами вылетал самолет). При этом мы не представляли, сколько времени займет дорога до аэропорта Леонардо да Винчи, знали только, что от Ватикана туда ехать несколько ближе, чем от центра города. Вообще, конечно, 30 км – не расстояние, но мы уже убедились, что в Риме тоже бывают пробки L

Укладывая в чемодан ненужные уже путеводители, я размышляла о разном менталитете венецианцев и римлян. Конечно, даже не буду пытаться перечислить, чего мы еще не видели в Риме, но все то, что видели, дает некоторый ключ к пониманию сегодняшнего Рима. Венеция изо всех сил старается выглядеть (и пока ей это неплохо удается) «как раньше», все реставрируется и восстанавливается до «первоначального» варианта (что-то IX в., что-то XV или XVII). Рим от таких стараний чрезвычайно далек. Это город-трансформер, город-матрешка: тысячелетиями старое более или менее органично встраивали в новое, приспосабливая его под сегодняшние нужды. Единственным условием всех перестроек, похоже, было лишь сохранение величественно-имперского облика «Вечного города». И это римлянам удалось…

День 10. Рим-Москва.

Упаковка багажа заняла непривычно много времени. Благодаря ловкости Феликса, нам все же удалось приравнять количество мест к количеству рук, если не считать рюкзачка и моей сумочки, для которых свободные руки не нужны J Правда, при выходе из квартиры у нас дополнительно еще был мешок с мусором, но нести его оставалось совсем недалеко – контейнеры стояли вдоль куска Аврелиановых стен, отгораживающих нашу улицу от Виа-Корридори (по-видимому, из-за этих стен она и называется «коридором»).

Через несколько минут мы были все на той же стоянке такси перед собором Святого Петра и сели в машину. Счетчик таксист не включил – в Риме есть единый тариф на поездку в аэропорт, он составляет 40 евро.

Ни в какие пробки мы не попали, что, на самом деле, удивительно. Дорога, ведущая в аэропорт, достаточно узкая, как и остальные римские улицы (ни одной по-настоящему широкой улицы в Риме нет – например, как Тверская в Москве или Невский в Питере). Только после того, как закончились предместья Рима, шоссе стало немного шире, а вскоре мы уже были в аэропорту.

Народа внутри оказалось – яблоку было негде упасть. Бастовали по-прежнему служащие All-Italia, рейсы этой компании были отменены. Очереди на регистрацию других рейсов – устрашающие. До нашего рейса оставалось почти три часа, но когда мы нашли нужную стойку, там уже была довольно солидная очередь. Выяснилось, что некоторые приехали еще раньше, чтобы суметь оформить возврат налога (на дорогие покупки, свыше 200 евро). Из разговоров в очереди стало понятно, что процедура эта непростая. Сначала нужно зарегистрироваться на рейс, потом пойти и выстоять очередь в другом месте, показав талон регистрации, саму купленную вещь (или вещи, у кого сколько) и чек на покупку. После этого можно засунуть вещь обратно в багаж и сдать его, вернувшись опять на регистрацию! Кое-кто говорил, что багаж можно и в той очереди, где оформляют возврат, сдать, но большинство боялись делать это – получится, что часть багажа сдана в одном месте, а часть в другом, прилетит ли все это вместе (и вместе с хозяином J), никто не знает.

Тем более что транспортер, на который ставят зарегистрированный багаж, сломался! И починить его не могли больше получаса (он то начинал двигаться на несколько минут, то прекращал опять). Кроме всего прочего, даже когда транспортер двигался, служащие на регистрации работали вяло, как сонные мухи. Мы-таки  увидели, что значит «итальянить»! Они, вроде бы, что-то и делали, но в четыре раза медленнее, чем нужно.

Очередь наша не продвигалась, время посадки в самолет неуклонно приближалось. Учитывая, что мы с нашими скромными чемоданом, сумкой, коробкой и зонтиком, смотрелись просто белыми воронами (у некоторых было по 4-5 огромных чемодана, они еще бегали доплачивать за перевес!), вполне реальной была опасность опоздать на посадку. Около полутора часов мы провели в очереди на регистрацию и хорошо, что Феликс разумно отказался от мысли вернуть какие-то деньги за наши покупки. Я сначала намекала, что, дескать, можно было бы, но, посмотрев на процедуру, признала его правоту – нервы и время дороже!

Когда, наконец, закончились муки регистрации и паспортного контроля (там очередь была поменьше, но тоже неслабая), мы проникли в зону Duty Free и выпили по чашке кофе (а Феликс еще и рюмочку кальвадоса для успокоения нервов). Сообща мы решили, что пальму первенства по созданию неудобств пассажирам следует от «Шереметьево» передать «Леонардо да Винчи» L (часов через пять мы снова передумали, но об этом позже).

Зато «Леонардо да Винчи» обладает самой протяженной из виденных нами ранее зоной Duty Free. Просто до самого последнего момента тебе пытаются всучить абсолютно все, что твоя душа может возжелать, причем, самых крутых брендов.

Самолет наш все-таки вылетел почти вовремя и также, по расписанию, и прилетел. Но после посадки в «Шереметьево-2» его «загнали» на какую-то дальнюю стоянку (это регулярный рейс, не чартер!) и с полчаса он стоял, а нас не выпускали. Потом самолет вновь тихонько поехал и еще минут через десять остановился поближе к зданию аэропорта. Немного еще подождали трап, потом сели в автобус (никакого «рукава»), доехали. Конечно, проходили паспортный контроль  - тут, на удивление, все прошло почти моментально, однако багаж пришлось ждать еще минут 35-40. Машина, которая приехала за нами в аэропорт, «пробивалась» сквозь пробку на въезд к залу прилетов еще 40 минут, а потом мы не могли выбраться из-за пробки на выезд. В общем, летели из Рима в Москву четыре часа, а потом еще ровно четыре добирались до дома, благодаря «замечательному» сервису в «Шереметьево-2».  От дверей квартиры в Риме до дверей квартиры в Москве дорога заняла 11 часов,   за это время можно было долететь до Америки L.

Но теперь мы уже были дома! И хлопоты предстояли уже приятные – распаковка покупок и подарков, звонки родным и друзьям с рассказами о путешествии… Наконец, написание этих заметок (хотя и не сразу – отпуск-то кончился, а работу никто не отменял) J